В огне повенчанные

 – оборвал Иванникова Казаринов.

Но Иванников все-таки не послушался:

– Хорошо сказал Вакула: «Мы их так усорбоним, что они внукам своим закажут…» – Фразы Иванников не договорил – тоже почувствовав на своем лице холодную рукавицу лейтенанта.

Первым двинулся Казаринов. По его расчетам, где-то совсем близко должна быть Выглядовка. Это подтверждали доносившийся собачий лай и еле уловимый запах печного дыма. Не пороховой и тротиловый дым, удушливо-сладкий, а жиденький, щекочущий ноздри дымок, идущий из труб русских печей.

– Стоп! – тихо скомандовал Казаринов и жестом дал знак ложиться.

 – Кажется, баня. – Он показал рукой вперед, откуда доносился собачий лай: – Вакуленко, у тебя глаза, как у рыси. Что видишь впереди?

– Баня, товарищ лейтенант!..

– Пока нет… – С минуту помолчав, добавил: – Кажется, смутно вижу два дома.

– Вперед! – Голос Казаринова прозвучал глухо, но властно.

Дальше двигались короткими перебежками, через каждые тридцать – сорок шагов ныряя в снег.

Вот и баня. Легкий ветерок, дующий со стороны деревни, доносил запах отслуживших свое березовых веников. К бане подползли цепочкой.

Дверь в нее была полуоткрыта, а порог заметен маленьким сугробчиком, похожим на завиток морской раковины. «Пустая», – решил Казаринов и толкнул дверь.

– Зайдем минут на пять, перекурим, проверим оружие. Финки держать всем наготове! Наверное, начнем с них. А ты, Волошин, постой на карауле, ты некурящий. – Казаринов, согнувшись, перешагнул сугробчик, за ним нырнули в баню четверо разведчиков.

Луч фонарика, скользнувший низом, высветил почерневшие лавки по стенам. Расселись. Молча закурили. Пять кровавых огоньков плавали в кромешной тьме.

Было очень тихо. Казаринову казалось, что учащенные удары его сердца слышат даже разведчики. Но это, конечно, только казалось. К этому он уже привык за два месяца разведки. Чувство это посещало его и раньше, когда он трижды выходил из окружения. Были такие критические минуты и даже часы, когда жизнь его зависела от каких-то мгновений.

– Кончай перекур! – подал Казаринов команду настороженным разведчикам.

«На собаку хозяин, как видно, уже надел намордник, – подумал Казаринов. – Иначе бы она нас учуяла и подняла лай».

Только теперь, выйдя из бани, он отчетливо увидел избу, в которой, по словам Емельяна, проживали четыре французских офицера. Увидел два тополя и колодец с журавлем перед окнами дома. Хотя сруб колодца не был виден, но темный контур журавля заметно вырисовывался над крышей левее трубы. «Все совпадает. Теперь только бы не подвел хозяин. Он обещал Емельяну оставить дверь сенок открытой».

Огород был так заметен сугробами, что ноги разведчиков утопали в снегу выше коленей. Послышался лязг железной цепи.