В огне повенчанные

Фельдмаршал и генерал Блюментрит, словно сговорившись, от души рассмеялись, на что старичок трубочист ответил боязливо-козлиным смешком.

– Старик мудрый, – проговорил фельдмаршал, глядя на переводчика. – Передайте ему, что его совет не затоплять Москву мы обязательно передадим фюреру. Может, он с ним и согласится.

Переводчик встал, подошел к старику, который продолжил прерванную на время работу, и похлопал его по спине:

– Дед!.. Господин фельдмаршал сказал, что ты мудрый старик, что твой совет не затоплять Москву он обязательно передаст Гитлеру.

– А что?.. А чего я такого плохого сказал? – Испуганный взгляд старика метался от переводчика к фельдмаршалу, от фельдмаршала к переводчику.

– Успокойся, дед, фельдмаршал пошутил. Работай. Только больше не суй нос не в свои дела.

Когда переводчик уселся на свое место за столом рядом с писарем, протоколирующим допрос, фельдмаршал долгим усталым взглядом окинул всех, кто находился в комнате. На старика, копающегося в печной трубе, он не посмотрел – тот явно больше не интересовал его.

– Так как вы очутились на территории, занятой противником? – обратился он к пленному.

– Куда держали путь?

– Но у вас же не было ни термосов, ни рюкзаков для продуктов?

– Эти вещи у нас находятся на пункте питания.

– Зачем же вы направлялись за горячей пищей к себе в тыл, на пункт питания, до зубов вооруженные? Противотанковая граната, пистолет с тремя обоймами патронов и даже финский нож. Насколько мне известно, финские ножи, топографические карты и компас в вашей армии выдаются только разведчикам.

– Считайте как вам угодно.

– Сколько человек вас было?

– Что стало с остальными?

– Они погибли при перестрелке: мы попали под перекрестный огонь ваших солдат.

– Вы сдались без борьбы?

– Меня контузило воздушной волной разорвавшейся почти рядом мины.

– Если бы вас не контузило – вы защищались бы?

– До последнего патрона.

– Со мной были еще граната и пистолет.

– В кого бы вы послали последнюю пулю – в немца или себе в висок? – Фельдмаршал всячески старался вытянуть из солдата искренний ответ.

– Но вы же фанатически выполняете приказ Сталина: «Лучше смерть, чем позорный плен»?

– Кроме автомата, гранаты и пистолета со мной был еще финский нож.

– Вы имеете в виду японское харакири?

– Нет, русскому солдату такой конец не годится. Мы не самоубийцы. Мы предпочитаем другое.

– Что же? – Фельдмаршал не сводил глаз с пленного, в глубине души любуясь стойкостью и твердостью русского солдата.

– Биться до последней капли крови, пока рука держит оружие.

Фельдмаршал встал и прошелся по комнате.

– Номер вашей дивизии?

– Этого я вам не скажу.

– Кто командир вашей знаменитой хасановской дивизии?

– Не знаю такой дивизии. На Хасане никогда не служил.