В огне повенчанные

Он даже не заметил, как рядом с пим, вынырнув откуда-то из левого отвода траншеи, появился связной командира дивизиона. Этого белобрысого сержанта он приметил давно. Худой, с выпирающим кадыком, который, когда он говорил, челноком сновал снизу вверх, сержант всегда почему-то вызывал у Казаринова невольную улыбку.

– Товарищ лейтенант, вас вызывает на КП командир полка!

– Сейчас же! Разрешите, я вас провожу?

Пригибаясь, сержант юркнул в боковой отвод траншеи.

– Товарищ лейтенант, как вы думаете, мы не в окружении? – хмуро спросил Казаринова подошедший Иванников.

Этот вопрос за последние дни Казаринов задавал сам себе не раз. Он, этот вопрос, начал леденить его душу уже несколько дней назад, когда полк еще стоял на Улле, а вернувшаяся в штаб разведка доложила, что немцы, обойдя дивизию, подошли к горящему Витебску с севера и заняли его без боя. Наступившая потом тишина и бездействие противника на другом берегу Уллы подтвердили донесение разведки.

– Мы не в окружении, мы в мешке, – резко ответил Казаринов.

– Так выходить надо… – растерянно проговорил Иванников, вглядываясь в лицо Григория.

– Будет приказ – будем выходить! Прикажут держать позицию на Лучесе – будем стоять здесь! Понятно?!

– Понятно, товарищ лейтенант.

– Передай командирам орудий, что меня вызывают в штаб. – Казаринов направился было по окопу в сторону леса, на опушке которого меж высоких сосен был вырыт блиндаж командного пункта полка, но его окликнул Иванников:

– Товарищ лейтенант, в случае бомбежки – давайте сразу к нам.

– А что у вас? Осколки жарите на тушенке?

– Наша лисья нора выдержит любую бомбу. Троих вместит запросто.

– Спасибо. Если прижмет – прибегу.

Не успел Казаринов пройти и ста метров по направлению к лесу, как услышал знакомый, тянущий за душу гул тяжелых бомбовозов. Прикинув на глаз расстояние до леса, где располагался КП командира полка, и до огневой позиции батареи, он решил вернуться.

Чем быстрее бежал он к окопам батарея, тем гул в небе становился все надрывнее. Было в этом гуле что-то парализующее волю и ослабляющее силы. Вот из-за вершин деревьев синеющего вдали леса показались первые, пока еще нечеткие силуэты-кресты, несущие под своими крыльями тяжелые бомбы. Казаринов на бегу попытался считать. Сосчитал до двенадцати, но тут же сбился, когда за первой волной самолетов хлынула вторая, более мощная…

В орудийный окоп второго расчета Казаринов прыгнул уже тогда, когда появившаяся слева первая девятка «юнкерсов» неторопливо развернулась над окопами батареи. Выстроившись замкнутым кольцом, самолеты один за другим начали выходить в пике.

– Сюда!.. – надсадно крикнул Иванников, выскочивший из норы в стене глубокого отвода орудийного окопа.

Это была действительно нора.