В огне повенчанные

Вечерком должен подъехать генерал Сбоев. Да ты его помнишь: такой высокий, черноволосый, в Абрамцево к нам приезжал, тогда он еще был командиром эскадрильи. Помнишь – обещал покатать тебя на самолете? Неужели забыла?

– Владимир Николаич, что ль?

– Да неужели? Уже генерал? Батюшки ты мои!..

Сбоев приехал в одиннадцатом часу вечера, когда Фрося укладывалась спать в своей комнатке с окном, выходящим в тихий зеленый двор.

Если уже шесть лет назад Владимир Сбоев походил на отца и будил в Казаринове воспоминания о его безвременно погибшем друге, то сейчас это сходство было просто поразительным.

Дмитрий Александрович даже растерялся, увидев перед собой тридцатисемилетнего генерала.

– Володя!.. Ты ли?.. Вылитый отец! – Казаринов обнял генерала и трижды расцеловал.

– А вы, Дмитрий Александрович, прямо как из пушкинской «Песни о вещем Олеге». – Генерал, силясь что-то вспомнить, поднял высоко руку: – «…И кудри их белы, как утренний снег…»

– Все в поэзию ныряешь? Шесть лет назад, помню, ты целый вечер читал нам Есенина и Блока, а сейчас на Пушкина перекинулся. Ну что это мы застряли в коридоре? Проходи, да дай я тебя разгляжу как следует! Раздобрел, приосанился… Поди, уже и женился?

– А на свадьбу не позвал.

– Вот уж неправда. Две открытки посылал. Звонил несколько раз, но ваша…

– Ефросинья Кондратьевна, – подсказал Казаринов.

– Так вот, Ефросинья Кондратьевна сказала, что вы на два месяца отбыли в Кисловодск. И не куда-нибудь, а в Храм воздуха!

– Какой там храм… – Казаринов вздохнул. – Когда оно, вот это биенышко, – он приложил правую руку к сердцу, – начинает уставать, а иногда сжимается так, что не найдешь себе места, и тоска берет зеленая – убежишь не только в Храм воздуха.

На Колыму ускачешь.

Лицо генерала стало строго-серьезным.

– Как бы не сглазить, последние два года на моторишко свой просто нет времени обращать внимание.

Казаринов налил в бокалы цинандали. Его худые, длинные пальцы старчески крупно дрожали.

– Как Григорий, пишет?

– Последнее письмо получил неделю назад. Пока был жив. Но по письму видно, что жарко им там. Ведь он у меня почти у самой западной границы встретил войну.

– Да, – гулко протянул Сбоев, – этим ребятам сейчас очень жарко.

Там, за Смоленском, – ад.

Поймав хмурый взгляд гостя, Казаринов засуетился:

– Может, покрепче? А то у меня есть армянский.

– Сейчас нельзя: через полтора часа должен быть в штабе. Работа.

– И все-таки, Володя, пропускают стервецов к Москве твои летчики. – Казаринов отпил несколько глотков вина и поставил бокал.

Пригубил бокал и Сбоев.

– Вы статистику чтите, Дмитрий Александрович?

– Как физику и математику. Из всех социальных наук – это самая точная наука. В ней можно опереться на закон чисел.