В постели с миллиардером

– Да-а-а! Да! Вот так! Да!!!

Я замедлила движения, постепенно заканчивая свою скачку. Если и после этого дядя Роба не поверит в то, что у нас с его племянником всё серьёзно… Ну, тут останется только предоставлять ему видео-доказательства того, что мы действительно любим друг друга. Причём очень горячо и в разных позах. А пока… пока я рассчитывала на то, что хватит и этого представления.

– Интересно, у Ершовой там всё в порядке? – спросила я невзначай, вставая с Роберта и отходя в сторону кровати.

– Что? – выдохнул он, будто не расслышал вопроса.

– Я говорю, интересно, у Ершовой всё хорошо? – повторила я снова, заползая под одеяло и избавляясь под его преградой от платья.

– Ну и отлично. Тогда я спать. Сладких снов, – пожелала я Левицкому, после чего почти сразу провалилась в сон.

Сладких снов? Сладких, ё* твою мать, снов?!

Эта женщина над ним издевалась. Однозначно. Издевалась изощренно и расчётливо. И плевать, что он сам просил у нее этот спектакль. Последний акт пьесы, где она использовала его, точно театральный реквизит – был абсолютно лишним. И теперь, стоя перед кроватью, где его горячая «невеста» уже мирно спала, как ни в чем не бывало, Роберт никак не мог решить, что же злит его больше всего: то, что она способна вот так елейно пожелать ему сладких снов и тут же отключиться или то, что ему самому было уже совершенно не до сна.

А может, все это вместе взятое.

Хотя начиналось все весьма забавно. Он искренне веселился от всего происходящего – ее криков и стонов, желания делать все по регламенту и глубокого познания эротических терминов, и от самого их диалога в целом. Не мог даже вспомнить, когда последний раз получал такое удовольствие в обществе женщины, если только речь шла не о сексе – настоящем, разумеется.

А с ней – все было почему-то иначе. Снова.

Впрочем, ровно до того момента, как ее стоны стали настолько натуралистичны, что можно было давать Тане премию имени того самого Вудмана, если бы таковая существовала, за непревзойденные симуляции в постели. Причем для этого ей даже не пришлось его касаться. Она, в общем-то, почти на него не смотрела вовсе, весьма увлеченная проверкой дядиной кровати на прочность. И это – ее безразличие к его присутствию рядом, да ещё и в не совсем одетом состоянии – тоже раздражало.

До невозможности и острого желания подойти сейчас к кровати и вырвать свою «невесту» из сна самым действенным способом – сотворив с ней все то, что она озвучила настолько удачно, что в брюках у него теперь было так тесно, что они, казалось, того и гляди затрещат по швам. И этот простой факт банальной похоти был, тем не менее, самым невероятным из того, что случилось с ним за сегодняшний день – как минимум.