В постели с миллиардером

По крайней мере, в основном рассказывали о себе, иногда спрашивали что-то у нас. Но как-то продолжать знакомство меня совершенно не тянуло.

– Танюха! Мы пьём. За тебя и вместо тебя! – выдала Ершова, когда я вернулась к стойке. Подруга опрокинула в себя какой-то гремучий коктейль, и я поморщилась. Возникло совершенно малодушное желание оставить Лену с нашими новыми знакомыми. Но меня останавливало одно – завтра в этом случае придётся мне выслушивать весьма обоснованные претензии.

– Ладно, Лен. Давай пойдём уже. Домой надо.

Поднявшись из-за барной стойки, я быстро надела пальто и очки и, накинув на плечи Ершовой куртку, которую та тут же сбросила, попыталась увести подругу.

На удивление, парни поддержали мою затею, очевидно, решив, что мы переходим из бара в более интимную обстановку. Один из них приобнял Ершову, которая поплелась к выходу на не слушающихся ногах. Я же придерживала Лену с другого бока, пока второй новый знакомый расплачивался. Мы уже почти добрались до выхода, когда тот самый «запавший на меня блондин» нарисовался рядом и, положив руку мне на плечо, привлёк к себе. Однако возмутиться я не успела – прямо напротив меня вдруг появился Роберт, позади которого маячил Слава.

– Добрый в-вечер, – выдавила из себя я, стараясь не замечать того, как забилось сердце при виде Левицкого. Хотя, наверное, должно оно было в этот момент колотиться совсем не от радости.

– Ой! – пьяно выдавила Ершова, стоящая рядом, и я была с ней полностью согласна на этот счёт.

Если Роберт и думал, что все произошедшее в доме дяди можно будет легко забыть, переключившись на работу и прочие заботы, которых всегда хватало, то очень скоро стало ясно, что сделать этого ему просто не дадут.

Ибо Петр Сергеевич нарисовался в его кабинете сразу же, как Левицкий на следующий после возвращения день переступил порог офиса. И то, что услышал от дяди, не ставшего долго ходить вокруг да около причины своего визита, было крайне далеко от того, на что Роберт надеялся.

– Роберт, у меня есть отличная идея для проведения вашей с Танечкой будущей свадьбы, – заявил Петр Сергеевич вдохновенно, едва войдя в дверь.

Услышав это, Левицкий инстинктивно сжал челюсти в попытке сдержаться и не высказать всего того, что он думает на этот счёт.

И как его достало бесконечное вмешательство в его жизнь – в том числе. Но вместо этого он ответил – так спокойно, как только был на этот способен:

– Мне приятна твоя забота, дядя, но со своей свадьбой мы разберемся сами, – Левицкий особенно подчеркнул последнее слово, будто ставил тем самым невидимую преграду, после чего попытался переключить тему на более важную для себя:

– Лучше давай поговорим о делах.