В постели с миллиардером

– Если больше не выдерживаешь это великое собрание, можем просто сбежать. Нас поймут, – улыбнулся Роберт, положив руку мне на талию, когда мы оказались на танцполе.

– Это великое, как ты успел заметить, собрание, состоит в основном из моего окружения. И если оно тебя напрягает…

– Не напрягает. Хотя про рассветы и туманы я бы уже слушать перестал.

– Может, это единственная радость в их жизнях? Михайлов, обсуждение его творчества…

– Самогона и охоты, – подсказал Роберт, пряча улыбку.

– А если и так? Не всё крутится вокруг огромных денег и владения… овладевания… в общем, я про пакет акций.

Весь этот сыр-бор из-за него?

– Как ты слышала, – пожал он плечами. – Дядя вбил себе в голову, что перепишет на меня свою часть акций только если я обзаведусь женой.

– Здорово. Значит, тот брачный контракт…

– Нужен для того, чтобы ты не претендовала на мои акции. – Он снова растянул губы в улыбке, которую так отчаянно хотелось стереть с его лица. Потому что Левицкий должен был понимать, что я бы не стала претендовать на какие-то там непонятные акции даже под дулом пистолета. Или он этого не понимал?

Я запрокинула голову и всмотрелась в его лицо.

Мелькнуло сожаление, что я – всего лишь оружие в его руках, чтобы он добился того, чего хотел. О каких-то других аналогиях даже думать не желалось.

– Кстати, я сказала, что мы с тобой отправляемся в свадебное путешествие. В Италию. Не знала, что именно ответить на заданный вопрос.

– Исключено. У меня очень плотный график на ближайшие недели.

Как можно было объяснить себе, что я почувствовала… разочарование? Ведь всё это не взаправду. И никакого медового месяца у нас не предусмотрено.

Ненастоящая свадьба. Ненастоящая церемония. Даже праздник этот – ненастоящий. Мой взгляд скользнул по губам Левицкого. В памяти вспыхнуло воспоминание о том, как Роберт меня целовал. И поцелуй этот тоже настоящим не был. Так – спектакль, чтобы Роб мог наконец получить свои чёртовы акции.

– Ты же не думаешь, что… – осторожно начал Роберт, и я отстранилась.

– Спасибо за танец, я бы хотела вернуться к столу.

Это его «Таня» ещё долго звучало в воздухе, когда я возвращалась к нашим гостям. Здесь веселье уже шло полным ходом.

Дедушка и Пётр Сергеевич вовсю обсуждали методы охоты и стрельбы, Печенька и Лена ворковали, не забывая пить на брудершафт. И только Елена Викторовна сидела с блаженной улыбкой, приложив трубку к уху, вызывая подозрения, кто именно поёт в динамике телефона.

– О! Молодожёны! Горько! Горько! – крикнула Славик, и я покосилась на Роберта. Наш очередной поцелуй был более чем невинным. Левицкий скользнул по моей скуле губами, после чего залпом выпил бокал виски и налил себе ещё.