В путь за любовью

– Том – единственный, о ком нужно сейчас волноваться.

– Конечно, я переживаю за его судьбу, но Том молод и силен, и если он до сих пор жив – это добрый знак.

– Это я во всем виновата. – Ее голос дрогнул.

– О чем ты говоришь? Почему ты винишь себя за то, что с ними случилось?

– Я могла ее остановить. Я знала, что она идет к Тому! – Ребекка была почти в истерике. – Я должна была помешать ей, Клэй!

Он обхватил ее за плечи и вгляделся в искаженное страданием лицо. Это все мучило ее так сильно, что у него защемило сердце.

– Бекки, ты не должна взваливать на себя вину за превратности чужих судеб, – мягко сказал он.

– Они так молоды, Клэй. Так невозможно молоды и невинны…

– Бекки, Том не погиб. Ты должна быть тверда в вере.

– В вере? Как можно быть твердым в вере, когда хорошие люди страдают и умирают, а плохие продолжают жить?

– Я не знаю. Никогда не понимал, почему кто-то живет, а кто-то умирает. На войне люди, шагавшие рядом со мной, получали пулю в живот, погибали от взрывов, а я выходил из боя целым и невредимым. Почему они, а не я? – Он покачал головой. – Ответа на этот вопрос у меня нет. Сомневаюсь, что он есть у кого-то другого.

– Нет, ни у кого нет. И так всегда.

Клэй смотрел на Ребекку во все, глаза. Горе иссушило ее жизненные силы. Ей нужно поспать, но уговаривать ее – пустое дело.

Не сказав больше ни слова, Ребекка вернулась к Гарсонам и Дэвисам.

Клэй лег, однако заснуть так и не смог. Повернувшись на бок, он увидел фигуры сидящих у костра людей. Он вернулся к ним и сел рядом с Бекки, – но вряд ли она даже осознавала сейчас, что он был с ней.

Ребекка была словно высушена изнутри. Она смотрела на Этту, которая сидела подле Тома, и мысль о том, что какой-то мерзавец едва не лишил ее невинности и доверия к миру, казалась ей невыносимой. А Том сейчас боролся за жизнь… Их любовь – счастье, которое нужно бережно хранить. Так почему же радость так мимолетна, а боль – неизбывна? В чем их преступление? В любви? В невинности? В надежде? Ребекка всегда верила в великую силу надежды, но теперь она знала, что это блажь дураков.

После полуночи она ненадолго задремала и подхватилась от крика Этты:

– Он пришел в себя! – Слезы радости катились по ее щекам. – Томми очнулся…

Томми лежал с открытыми глазами и, несмотря на слабость, старался улыбаться Этте.

– Мой мальчик сильный, – сказал Сэм. – Он выкарабкается. Я точно знаю.

К следующему утру весть о преступлении Фаллона облетела весь лагерь и подтвердила то, что все давно уже подозревали: Джейк Фаллон – плохой человек, который не достоин того, чтобы жить. Он не только хотел надругаться над Эттой, но и пытался убить Тома. Все в поезде знали, что судьба его решена.

Майк Скотт объявил, что из-за состояния Тома они задержатся здесь еще на день.