Ведьмина доля
Если больше выдержит — таки сдвоенная… Хуфия расплылась темным рваным облаком, и я, присев, бросила ей под ноги кольцо. Металл расплылся чернильной лужицей, притягивая и приклеивая к полу останки. Я встала. Всё.
А наблюдатель в это время фоткал стены коридора. Стирал рукавом пыль, смотрел в экран телефона, и — щёлк! — неровные кирпичные стены, подсвеченные факелом, в ракурсе. Выйдя из зала и увидев эту картину, я едва не споткнулась. Потому что в пяти шагах, сокрытая тьмой, стояла вторая босоногая хуфия и принюхивалась. Из-под теневого капюшона змеились окровавленные косы, под закрытыми веками вращались глазные яблоки.
— Гош!.. — зашипела, срывая второй браслет. — Ты не на экскурсии! Отойди!
Этот ненормальный улыбнулся, повернулся к хуфии и сфоткал ее.
— Для отчета, — пояснил, пятясь.
Я отпихнула его в сторону и швырнула в хуфию развоплощающее заклятье. И Томка еще говорит, что у меня инстинкта самосохранения нет… У меня он хотя бы был, но перегорел, оставив рефлексы. А наблюдатель, кажется, родился без.
— За мной бегом! — я использовала кольцо. — Они быстро просыпаются, и не дай бог…
И рванула через анфиладу залов, перебирая браслеты.
Очередная призрачная тень от факела сползла со стены чернильной кляксой, выпрямилась и улыбнулась, вытирая с подбородка кровь.
— Идиот, она сдвоенная!..
Хуфия сверкнула одним серебристым глазом. Второй спал, но явно видел — глазное яблоко под вспученным веком вращалось безостановочно. Темные одеяния плавились под заклятьем, клочьям падали к окровавленным ногам, обнажая вывернутые колени и синюшную кожу.
Гоша не стал геройствовать и затаился за моей спиной. Я сорвала с предплечья следующий браслет и, плавя его в правой руке, левой зашарила по карманам.
А по ступеням уже ползли змеи двух теней. Я невольно сглотнула и быстро отерла рукавом пыль с лица.

















