Ведьмина доля

Гоша, следуя указанию, откашлялся и понес высокопарную чушь о погоде, но язык молол ерунду независимо от хозяина, который грозил заработать косоглазие, следя и за хуфией, и за мной. Но нежить он заинтересовал и внимание отвлек. Я снова пережала вену на сгибе локтя и задержала дыхание. Раз, два, три… да разгорайся же!..

— Какой интересный мальчик, — хуфия подошла вплотную и провела окровавленным пальцем по наблюдательской щеке. — Симпатичный. Характерный. Говоришь красиво. Люблю таких, — наклонилась к его лицу и улыбнулась: — Останешься со мной? Здесь так пусто и одиноко…

По побледневшему Гошиному лицу потекла серебристая кровь.

Он сглотнул.

— Я сегодня, простите… слегка занят, — выдержка засбоила, и низкий голос дрогнул. — Другие планы… на ночь.

— Это поправимо, — осклабилась хуфия.

Молниеносное движение — удар под ребра, и наблюдатель, матюгнувшись, шарахнулся в сторону. Кокон щитов стал видимым и зиял пробоиной. С застрявшей костью. Нежить зашипела и по-детски сунула в рот поврежденный палец, морщинистое лицо стало юным и очень обиженным. А я поняла. Ей не больно, но зацепить можно. Было бы время… Фокус внимания переместился на меня.

— Предусмотрительная у тебя девочка. Позаботилась, — хуфия оказалась за моей спиной. На свитер закапала ледяная кровь. — Что, темный «уголек» ищешь? — рассмеялась издевательски. — Откуда он у тебя, светленькая?

На левом локтевом сгибе вспыхнул, заискрив, черный огонь. Всего на секунду, но «уголь» разгорелся, и по левой руке потекла забытая сила.

— Двусторонний «уголь»… — хуфия отшатнулась, и в ее тоне смешались ненависть и восхищение. У босых ног заметались и заворчали многоголосо тени. — Опять, уже второй…

— А первый? — Гоша почуял запах крови и деловито влез в беседу.

Я не поверила собственным ушам. Он собирается допрашивать! Хуфию! Семисоставную! На ее территории! Идиот!.. Время есть, пока она играется! И если наблюдатель ее достанет, а доставать он умеет быстро…

По полу побежала наледь, и на стенах проступили снежные знаки, искрясь в неровном свете факелов. Наблюдатель, разумеется, схватился за телефон. Я, про себя ругаясь матом, быстро и мелко дышала, разгоняя застоявшуюся тьму и уплотняя вокруг себя воздух. Еще бы минутку…

— Видишь? — хуфия повернулась, скидывая капюшон и разрывая ворот призрачных одежд.

Серебристо блеснул ошейник. — Держит, как шавку. Но мы связаны, и я чую, — повела хищным крючковатым носом, — чую, что она жива. И доберусь. Однажды.

— А давай мы тебя освободим и отпустим мстить? — предложил мой спутник, вертясь и судорожно фотографируя стены.

— Если бы все было так просто… — хуфия улыбнулась, и ее глаза остекленели. — Для этого мне нужна кровь, мальчик. Много крови. И сегодня я в ней искупаюсь.

Размечталась, тварь.