Ведьмина доля

И наставник сослал меня в архивы — разгребать горы мусора двухсотлетней давности и размышлять о важности соблюдения правил. И там я случайно нашел это, — он обернулся, и на его ладони сверкнула красная искра.

— Ключ-карта? — иллюзия получилась чёткая, и я рассмотрела символы на рубиновых боках. — Расшифровал и нашел… клад?

— И этот «клад» ты только что видела, — Гоша прислонился к столешнице и рассеянно подбросил иллюзию, быстро поймав и сжав в кулаке. — Но наши ведьмы в один голос объявили алтарь мертвым, а захоронение — древним и языческим. Как думаешь, сколько ему?

— Я не спец, — призналась сразу, — и видела только два алтаря — мертвый и живой.

Мы храним… для наглядного пособия. Оба очень древние, запечатанные защитой пяти Верховных, и даже тете Фисе со всем Кругом к живому не пробиться. Мертвый пахнет тленом, а живой — кровью. И этот… пах живой кровью. Если, конечно, ты точно передал то, что видел.

— Нечисть, — он улыбнулся. — А научно?

— Мертвый — расколотый, ни кругов, ни света, только небольшой оттиск знака на «спинке». А живой… жив, — я пожала плечами. — Притягивает кровь.

— А как возраст определить?

— По количеству кровяных колец, как у дерева. Одно кольцо — это пятьдесят лет, — я содрогнулась, вспоминая иллюзию. — А мы имеем… шесть.

Триста лет работы минимум… И понадеялась, что он не спросит, но…

— И сколько жертв надо для оживления?

Сволочь бессердечная…

— Очень правильный вопрос, — согласился он и снова подбросил в воздух иллюзию. Кристалл замерцал на свету, заискрил острыми гранями. — И ответ тебе известен.

Я помолчала, посопела в кружку и тихо заметила:

— А говорят, вас невозможно купить…

— Всё в этом мире покупается и продается, дело — в цене.

И в слабых местах покупателя, — наблюдатель налил себе кофе. — И то, что это дело спустили на тормозах, то, что не уничтожили алтарь, то, что сохранили ключ-карту…

— …и то, что ты здесь неофициально…

— Да. Фактически я должен был вернуться после шабаша, но вернулась моя иллюзия. Всех не провести, но время выиграть можно.

— Зачем? Тебе-то это зачем?

— Снятся, — ответил он просто. — С тех пор и каждую ночь. И те, кто умер. И те, кто еще может стать жертвой, — он устало потер небритую щеку: — Надоели… до смерти.

Хочу закрыть… и алтарь, и это дело.

Ладно. Увертюра оценена по достоинству. Пора переходить к основным действиям.

— А зачем это мне? Причем тут я и… мои способности? — я отставила пустую кружку.

— Кофе? — Гоша по-хозяйски загремел чашками-ложками и неожиданно извинился: — Ульяна, прости за допрос. Я не имел права проводить его… в таких условиях. Призрак верно заметил: я порой путаю живых людей и свои иллюзии. И иногда забываю, что люди — это не только работа.