Ведьмина доля

Шалил, уводя людей в чащобу и губя, лешак, а обвинили во всем, как обычно, ведьму, то есть «кошку». Которую вместе с сыном пришлось вытаскивать из горящего дома и увозить в город. Тетя Фиса была против их заселения, но я сумела настоять на своем.

«Кошки» плохо маскировались под людей и соединяли три мира: передними лапами цеплялись за мир живых, задними — за мир теней, а хвостом задевали мир мертвых. Крупная, сильная и по-настоящему опасная нечисть, излучающая тьму летним солнцем. И я, проверяя, встречалась только с кем-то одним и ненадолго. Темный «уголь» реагировал неадекватно — вспыхивал, тянулся к источнику сил и грозил сорвать блок. А теперь… можно.

— Совсем нет шансов? — я опустила взгляд на полосатую скатерть.

— Шансы есть всегда, — Ангелина встала и захлопотала, доливая в кружки молоко. — Но если бы ты пользовалась темным «углем» постоянно, как светлым, их было бы больше. Он половинчатый, неразвитый, неразработанный. Напитывается быстро, — зеркальный взгляд прошелся по моей левой руке рентгеном, — а толку мало. Цепляешься за канат, а в пальцах нет силы и ловкости, чтобы с ним управиться.

Она помолчала, присмотрелась внимательнее и оптимистично добавила:

— Но ты воздух. И нечисть. Всё возможно.

Я снова взялась за кружку. Неужели надула, тварь, и я ошиблась с ошейником?.. Хуфия явственно и иронично хихикнула, и «кошка» ощетинилась, вскинув голову, зашипела:

— В ошейнике ничего вшитого не было? Никаких заклятий?

— Были, — Ангелина угрожающе щурилась на серебристую тень. — Развоплощающие и сильные, но она, — кивок, — сильнее, — и склонила голову набок, рассматривая: — А знаешь, Уля, как наверняка ее прикончить?

— Как? — встрепенулась я.

— Или хотя бы сила Круга при поддержке Пламени. И ничего не нужно изобретать. Только усилить обычное развоплощение, — «кошка» села напротив меня, закурила и улыбнулась: — Но Баба-Яга против? По-прежнему отказываешься от Пламени?

— Всерьез и навсегда, — я сунула ошейник в сумку. — Командовать парадом — не моё.

Ангелина задумчиво пыхнула сигаретой:

— Якорь сорван, и тварь в мире теней, а оттуда — один шаг до мертвого… Или до живого, если дашь ей кровь. А выпускать в жизнь придется, чтобы уничтожить. Чтобы отсечь от своей тени. Научить?

— Сама!.. — явственно прошелестела хуфия.

— С-сгинь!.. — опять зашипела «кошка» и взъерошилась, волосы встали дыбом. — С-свали, падаль!..

И нежить… исчезла. Пожалуй, впервые со времен архивов я перестала ощущать ее взгляд и чувствовать макушкой ледяное дыхание.

— В лучше годы прикончила бы… — моя собеседница сердито тряхнула головой. — И не такую гниль к мертвецам выселяла… — и скривилась недовольно: — И гонять-то силы есть, а вот двери открыть и вышвырнуть навсегда — уже нет.