Ведьмина доля

Действительно, серьезный как никогда…

— Зачем? — я села, здраво рассудив, что лучше быстро выслушать и послать, чем препираться два часа и ничего не узнать. — У тебя… десять минут.

— Я собираюсь разгадать загадку века, а ты мне в этом поможешь.

— И не подумаю. Я о ней знать ничего не знаю.

Провокация провалилась. Наблюдатель улыбнулся и мягко заметил:

— Подумаешь. Сначала подумаешь, а потом засунешь гордость с обидами куда подальше и согласишься сотрудничать. Ты — человек действия. Твоя натура не выдержит безделья. Два-три дня отоспишься из гордости, а потом соберешься на подвиги.

Вопрос риторический. Я осторожно поправила рябиновые веточки и понюхала букет. Успокоительно пахнуло влажной горечью. Чертовы иллюзионисты… Они смотрят на нас через иллюзии наших страхов и тайных желаний, как через микроскоп, быстро нащупывая слабые места. Но и я — непростой «объект». И я тоже знаю слабые места… живых существ. Пока они живы. Пока они дышат. Да, мой подход — прямолинейный, топорный и средневековый, но…

Наблюдатель судорожно втянул носом воздух и закашлялся.

— Не шантажируй, — сказала ровно, занимаясь букетом. — У меня, Гош, в этой жизни слишком мало того, что жаль терять. Только, собственно, жизнь, но я работаю над этим вопросом. И на месте меня запреты не удержат. Так что кончай ставить условия и готовь ответы. Хочешь сотрудничать — рассказывай. Я очень не люблю неизвестность, а еще больше — когда меня водят за нос и используют. На кой черт ты вообще решил со мной связаться? Вне Круга, на периферии, довольно ведьм, свободных от стыда и совести. Заплатил — и вперед. Или наблюдатели на такие дела денег не дают?

— Нет, — он откашлялся, — периферийные не подходят.

— Правильно, ведь нет доступа в Круг, — я решилась проверить догадку.

— Верно, — ответил негромко.

Значит, в курсе, что воду мутит наша ведьма. Не удивлюсь, если в городе обнаружится «вдруг» гораздо больше одного наблюдателя. И, разумеется, все неофициально, навещая любимых и единственных дочек. Чтобы тетя Фиса не выгнала взашей, устроив после скандал наблюдательской верхушке. Формально она, конечно, подневольная, но на деле Верховная никому не позволяла помыкать собой.

— Не буду, — перебил он. — С убийцами разбирайтесь сами. От тебя мне нужен доступ в архив.

— А еще что? Зачем я тебе?

— Причин много, — Гоша пожал плечами. — Но я назову только три. Первое. В деле замешана нечисть, а ты про нее знаешь все. Повадки, привычки и слабые места. Второе. Я, как ты однажды заметила, фокусник. У нечисти к иллюзиям иммунитет, а я не гордый, не откажусь от поддержки боевой ведьмы. Третье. Дело пахнет… кровью.