Ведьмина доля

Продукт, — я сглотнула, но решилась озвучить собственный бред: — Некая ведьма очень хочет Пламя — настоящее, истинное, а не искусственный артефакт, который сейчас передается в Кругу, — и проговорила очень быстро: — Она знает, что необходим только один качественный «уголь». И в курсе нужного ритуала. Вызывает походящих бесов. Договаривается. И те плодят полукровок, — помолчала и выдохнула: — На убой.

— Факты. И аргументы.

— Кровь беса тянется к знакомой крови, а «уголь» как летучий дар ищет родственное. Думаешь, почему ты беспроблемно усвоил ведьмину силу, почему так быстро оклемался? Конечно, можешь двинуть теорию о собственной уникальности.

Но любой организм и его уникальность — это продукт природы и… сопутствующих факторов.

Наблюдатель промолчал. Я перевела дух и продолжила:

— Две убитые плюс вы с Зоей — уже четверо потомков. О третьей убитой я ничего не знаю, но Зоя говорила про еще один пойманный «уголь» — в детстве. Итого — минимум пятеро. А это много, — я решилась посмотреть на Гошу и встретила задумчивый взгляд. — Какова ваша статистика по потомкам нечисти и ведьм? Да еще и от одной особи?

— Человек десять в столетие, — признал неохотно.

 — И всегда от разных.

— Аспид вчера рассказывал про некую двухсотлетнюю ведьму — он опознал ее работу в мумии той, от которой ты схватил «уголь»… Но я, честно, не знаю, кем надо быть, чтобы приручить беса, — качнула головой.

Я недоуменно моргнула:

Гоша смотрел насмешливо и очень… выразительно.

Я вдохнула-выдохнула, унимая раздражение, и тихо сказала:

Вопросов не поступило, но на наблюдательском лбу обозначилась хмурая поперечная морщина. Очевидно, что меня, несмотря на предложения жить дружно, принимают за «ту самую».

И неожиданно вспомнились слова Аспида: «Она — хамелеон». Черт. Неужели двухсотлетняя?.. И чем мы еще похожи с этой извращенкой, кроме связи с бесами? А архивы и прочие «сотрудничества» — это только предлог? Проверка на вшивость? Я — или не я?..

— Ты определись, я подозреваемая или напарник, — посоветовала сухо. — В моем случае одно другому мешает. И раздражает.

— Невиновный не оправдывается, — озвучил известную истину Гоша и, сунув руки в карманы, прищурился на солнце.

Ой, да подь ты, как Жорик говорит…

— Больше мне сказать нечего.

— Зато мне есть, о чем спросить. Где «скорпионы»?

Профессионализм, за который я отчаянно цеплялась, приказал долго жить. В душе полыхнуло бешенство, и по дотошной роже наблюдатель не получил только потому, что рефлекторно перехватил мою руку.

— Говоришь, ушли туда, откуда пришли? Ты редко и плохо врешь, Ульяна, — пронзительный светлый взгляд выворачивал мои мысли наизнанку. — В небытие ушли, не так ли? Ты убила обоих. Слишком быстро справилась.