Брат жениха. Он хочет меня

— Ты охренела — так обламывать?! — сжал он до боли моё бедро, продолжая поступательные движения. И чёрт, как же мне хотелось продолжить…

— Нет, я не хочу! — Снова я попыталась вырваться из его рук, и на этот раз он не стал удерживать.

Марат поджал губы и оделся. Сгорая от стыда, я пыталась собрать свои вещи дрожащими руками. Господи, ну зачем я только устроилась в эту организацию, зачем с ним поехала в эту командировку?! Понимала ведь, что он ко мне неравнодушен… Как и я к нему. Но есть одно “но” — я чужая невеста…

Когда я хотела пройти мимо него, он вдруг преградил дорогу рукой. Я нехотя встретилась взглядом с холодными серыми глазами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты дура или так играешь со мной, не пойму? — спросил он.

— Я ничего не играю, — ответила я, понимая, что он прав, и выгляжу я действительно той еще идиоткой. Завела мужика, просила ещё, кончила, а потом не дала это сделать ему… Но иначе я не могла поступить.

— Вот лучше тебе тогда быть дурой, — сузил он глаза и пропустил меня.

_____

Я закрылась в спальне и почти до самой ночи не выходила. Вышла только в душ — так хотелось смыть с себя все эти ласки и чувства, словно это под силу молчалке и гелю для душа. Неосознанно, но я терла от души, словно наказывая себя за то удовольствие, которое я получила с чужим мужчиной.

— Что ты наделала, Ангелина? — спросила я саму себя в зеркале."

"Вид мой соответствовал тому, что творилось в душе. Некогда красивый макияж растекся и размазался по лицу, придавая мне весьма паршивый и измученный вид. Я смыла остатки косметики и выглянула за дверь. Никого. Я так боюсь с ним пересечься в этих дурацких апартаментах, которые нам сдал портье по приезде в чужой город за неимением других номеров, что почти превратилась в Штирлица.

Уснуть долго не могла. Я не представляю своей дальнейшей жизни и работы в этом офисе. Да я вообще не представляю, что будет хотя бы завтра.

Как я буду работать с ним дальше? Это просто невозможно после того, что случилось между нами. Но и уволиться я смогу, только если Марат пожелает меня отпустить. Впрочем, не вижу причин меня держать возле себя, особенно, если он теперь считает, что моя кукушка в голове хворая. Я уже поднимала этот вопрос в такси — о переводе в другой отдел, но сейчас он стоит еще более остро.

Как я буду завтра смотреть в глаза Марату? Пусть полноценного полового акта между нами не произошло, но и то, что было, никак нельзя назвать безобидной лаской. Сама позволила, потом сама прогнала…

И самое главное — я должна молчать или признаться в этом моему жениху Марку? Навряд ли он меня поймёт.