Морской волк

К тому времени многие швейцарцы уже облачились в доспехи и приготовили оружие. Они пока не выходили за пределы своего лагеря, но смотрели в нашу сторону внимательно и молча. Их молчаливость наводила нас на грустные мысли. Вернувшись, Джакомо Галеотто собрал командиров рот, что-то обсудил с ними, не слезая с коня, после чего первым поехал по той дороге, по которой мы прибыли. Когда граф Кампобассо проезжал мимо, я заметил на его лице мефистофельскую ухмылку и подумал, что мы сейчас вернемся к герцогу Бургундскому и расскажем ему, что хитрым образом провели разведку сил противника.

Реальность оказалась прозаичнее.

— Швейцарцы настояли, чтобы мы убирались к чертовой матери! Не хотят идти в бой вместе с предателями! — с нотками самобичевания рассказал мне командир роты Россо Малипьеро. Не все итальянцы — кампобассы. — Поедем в замок Конде. Он возле переправы через какую-то реку. Граф уверен, что остатки бургундской армии побегут туда. Неплохо поживимся.

Убить и ограбить разбитого в сражении работодателя — это уже в рамках кодекса чести, я бы даже сказал, что это святая обязанность честного наемника. Мол, если взялся командовать, то воюй хорошо или обижайся на себя, а мы должны или погибнуть, или вернуться домой богатыми.

Второе предпочтительней.

— Поедем последними, — тихо сказал я бойцам своего «копья».

В бургундскую армию возвращаться уже поздно. Там нас, скорее всего, примут за шпионов. Сидеть с графом Кампобассо в замке тоже не резон. Если Карл Бургундский действительно побежит в ту сторону, они его не упустят. Джакомо Галеотто живой герцог не нужен, потому что выкупится из плена и обязательно отомстит. Но побежать может и в другую сторону, где неплохо было бы оказаться мне.

Наш отряд проехал по краю леса, потом по лесной дороге и на перекрестке, на котором мы утром повернули налево, опять повернул налево и поехал от бургундского лагеря. Я придержал своего коня, чтобы отстать, как можно больше. Скорее всего, всем по барабану, поеду я с ними или нет. Никто за нами гнаться не будет. Когда хвост отряда скрылся в лесу за поворотом, я продолжил путь прямо. Эта дорога проходила мимо Нанси, на расстоянии несколько километров от него. Была она уже той, что шла вдоль реки Мерц, и не такой наезженной.

Видимо, соединяла деревни с городом. Мы добрались по ней до узкой речушки или широкого ручья. У берегов образовался тонкий ледок, который со звонким треском ломался под копытами лошадей. Середина была чиста. Вода там казалась необычно темной и глубокой, хотя лошадям было всего по колено. Дальний берег медленно поднимался вверх. Возле речушки росли покрытые белым снегом кусты, за которыми, метрах в тридцати от воды, шли невысокие лиственные деревья с черными кривыми ветками и несколько лохматых елок.