Действует принцип «Чем выше обезьяна заберется на пальму (первенства?!), тем виднее будет ее голая задница». У всех одно хобби — обмануть налогового инспектора, что не мудрено при таких сумасшедших налогах. Одеваются практично. Как ни странно, женщины носят натуральные тюленьи шубы, и никто, как это делают в других западноевропейских странах, не распыляет на них краску из баллончиков, потому что таким образом датчанки поддерживают народные промыслы Гренландии. Правильный пиар — вот что отличает нарушителя от благотворителя, убийцу от героя, бездаря от гения… Летом дамы не носят трусы и ездят на велосипедах.
Если сидишь на скамейке, у проезжающих мимо датчанок хорошо видны выбритые места — зрелище, разящее наповал изголодавшихся моряков. По вечерам на улицах валом зазывно улыбающихся малолеток. Осчастливят бесплатно, но если попадешься… Говорят датчане обо всем без всякого стеснения. Если пообщаешься с ними долго, в России на тебя начинают посматривать косо. Кухня у них тоже незамысловатая. На первое соленая селедка, на второе копченая селедка, на третье жареная селедка. Причем все три перемены в виде бутербродов.
На кусок ржаного хлеба — он медленнее черствеет — кладут селедку, а сверху еще несколько слоев чего угодно. Высота бутерброда определяется размером рта, который у всех датчан разный только до первого в жизни поедания бутерброда. Потом, как принято, не выделяются. В мой рот пролезала только половина бутерброда. Мне, иностранцу, можно было забираться на пальму. И самое главное — датчане самый жизнерадостный народ на планете. В других странах с таким диагнозом закрывают, а датчанам без этого никак, иначе не переживешь такие высокие налоги и зиму, которая длится полгода, как и русская, но не такая холодная.
Иначе бы тоже стали занудами. У датчан со Средних веков так и останется всего два равных времени года — зима и лето. Разница между ними в длине светового дня, а не температуре. Кстати, на счет зимы датчане считают, что, в отличие от налогов, ее вполне реально сократить, надо только дружнее налечь на весла."
"Судя по купцу Йенсу Нильсену, в конце пятнадцатого века датчане или, по крайней мере, ютландцы, откуда он был родом, уже закончили превращаться в экипаж драккара — жизнерадостную нацию, лишенную комплексов и предрассудков.
В первый же вечер, попивая мое вино, он сообщил всё, что знал, о Ютландии, своей семье и всех родственниках от библейских времен, ценах на товары, полученной и предполагаемой прибыли, болях в пояснице и жидковатом стуле. Последний пункт изложил особенно подробно. Датский язык — не самый легкий. В нем слишком много гласных звуков, поэтому плавный и замедленный, особенно, когда говорят ютландцы.
