Морской волк

— Пожалуй, что так, но с узором они бы дороже стоили, — поделился он.

— Дорога ложка к обеду. Придержи до прихода незваных гостей — покупатели заберут пушки по хорошей цене, — посоветовал я.

К лафетам у него замечаний не было. Здесь пока не научились делать такие. Стволы укладывали в выдолбленные бревна и перевозили на телегах. Я объяснил, как готовить пушки к бою, сделал из каждой по одному пробному выстрелу по деревьям на острове. Ядра долетели до них и даже завалили пару сосен.

— Ишь, какие! — подивился Антип Федорович. — Наши так далеко стрелять не умеют.

Я не стал говорить ему, что у них порох намного хуже, чем у меня. Дарить секрет изготовления гранулированного пороха высокого качества не собирался. С теми опасностями, которые предстоят Руси, справятся и без него.

Мы договорились, что привезем в следующий раз, после чего отправились в разные стороны. Палуба барка была заставлена бочками с воском и завалена шкурами и линями, канатами, тросами. В бою они были бы серьезной помехой. На мое счастье и к огорчению экипажа, никто не отважился напасть на нас.

47"

"В последние годы в двадцать первом веке я работал на линейных судах. Обычно это два или три порта захода. За время контракта побываешь в них несколько раз, хорошо их изучишь. Иногда я советовал лоцману, если считал его недостаточно опытным, сесть в углу ходовой рубки и попить чайку или кофе, а не лезть с советами. Лоцмана попадались — диву даешься, почему до сих пор в профессии?! Наверное, срабатывает принцип «дуракам всегда везет». Порой мне казалось, что лоцмана воплощают все отрицательные черты своего народа.

Русский и финн должны обязательно выпить во время проводки, но и пузырь в презент тоже возьмут; араб не уйдет без блока сигарет, а лучше трех; африканец возьмет всё, что дашь и за чем не углядишь; француз поговорит о бабах; янки — о деньгах; англичанин — о погоде; латиноамериканец — обо всем понемногу и при этом успеет выпить и покурить на халяву; японец будет упорно молчать, а если предложишь презент, посмотрит взглядом отъявленного интернационалиста. Впрочем, это, так сказать, усредненные данные. Жизнь многообразнее. Можно было в Западной Европе нарваться на африкано-японский вариант.

В пятнадцатом веке лоцмана были, если можно так выразиться, внутренне похожими друг на друга — молчаливыми, неизбалованными и при этом высокопрофессиональными. Что не удивительно, потому что за гибель судна могли заплатить головой в прямом смысле слова, и никто бы за них не заступился. За помадку судна на мель капитан имел полное право отвести лоцмана на бак и отрубить ему голову, но именно на баке.