Морской волк

Горбун положил клещи на самый край стола и, поворачиваясь к горну, зацепил их бедром. Клещи упали, громко звякнув о каменный пол. Гильом Гийонне вздрогнул так, будто упали ему на голову.

— Если я все расскажу… — хриплым голосом молвил он.

— Отпущу живым и невредимым, — закончил я.

— Побожись, — потребовал купец.

— Хватит моего слова, — сказал я. — Тем более, что ничего нового ты мне не расскажешь. Единственное, чего я не знаю, — это сколько тебе пообещал король Франции за мою смерть.

На самом деле мне нужно было всего лишь его признание. И тесть, и члены моего экипажа не до конца верили, что купец прибыл, чтобы отравить меня.

Слишком это было замысловато для них. Они привыкли убивать в бою, глядя врагу в глаза.

— Десять тысяч, — тихо произнес Гильом Гийонне.

— Золотых экю? — потребовал я уточнения.

— Да, десять тысяч золотых экю, — подтвердил он.

По взгляду, который кинул на меня тесть, я понял, что теперь в Ольборге меня будут уважать еще больше. Если такое в принципе возможно. За десять тысяч золотых одна половина ютландцев перебьет другую и немного соседям достанется.

— Ты должен был отравить меня или убить другим способом? — спросил я, чтобы добавить подробностей к легенде, которая рождается прямо сейчас.

— Как угодно, лишь бы ты умер, — рассказал Гильом Гийонне.

В ближайшие дни жители Ольборга будут обсуждать, как можно было бы заработать десять тысяч золотых, если бы король Франции обратился не к неумелому провансальцу, а к кому-нибудь из них.

— Переведи его в общую камеру, — сказал я тестю.

— Сеньор обещал отпустить меня, — жалобным голосом напомнил Гильом Гийонне.

— Отпустишь его через неделю после того, как я уйду в рейс, — сказал я Нильсу Эриксену.

 — Товары его конфискуй и продай, а вырученные деньги… — я вспомнил, что вокруг монастырской больницы будет каменная стена, — …отдай в монастырскую больницу. Пусть огородят свою территорию каменной стеной.

— Товаров у него много, хватит не только на стену, — сказал тесть.

— Остальные пусть потратят на постельное белье и питание для больных, — решил я, после чего подошел к колодкам и сказал зажатому в них провансальцу: — Передашь Людовику Одиннадцатому, что мне нет до него дела. Я больше не служу никому, только себе.

Если будет еще одна попытка убить меня, я сделаю так, что больше некому будет посылать ко мне убийц. И у меня получится с первой попытки. Запомнил?

— Да, — коротко ответил купец.

Мы с тестем вышли на свежий воздух.

Нильс Эриксен посмотрел на меня смущенно и признался:

— Когда ты говорил, что король Франции охотится за тобой, я не то, чтобы совсем не верил, но не думал, что это серьезно. Чем ты так насолил ему?

— Убил его заклятого друга, — ответил я. — Теперь ему скучно одному.