Морской волк

 — У моей прабабки даже тройня была!

Я сперва огорчился. Потом вспомнил, что сам и придумал это предсказание. С другой стороны, жизнь научила меня, что просто так мы ничего не придумываем. Четвертого ребенка от Алены я так и не увидел. Мне кажется, мы знаем свою судьбу при рождении, но потом забываем. Иногда она напоминает о себе странными предсказаниями, которые, как выяснится после нашей смерти, были пророческими. В море я отправился с опаской. И зря. Погода была на удивление хорошей. После чего я успокоил себя мыслью, что двойняшек надо рассматривать, как одного ребенка.

В середине августа, когда я в очередной раз привел в Ольборг барк, наполненный бочками с рыбой, тесть, как обычно встречавший нас на причале, новом, построенном по моему проекту, широком и крепком, с дубовым настилом на каменных опорах, известил меня, лукаво ухмыляясь:

— К тебе тут в гости старый знакомый пожаловал! Угадай, кто?

Я надолго задумался, перебирая в уме, кто из старых знакомых мог приехать сюда?

— Все равно не угадаешь! — не выдержав, произнес Нильс Эриксен. — Купец провансальский Гильом Гийонне!

Да уж, на него бы я подумал в самую последнюю очередь!

— Неужели ему жить надоело?! — удивился я.

— Говорит, что нет, — продолжая улыбаться, сообщил тесть. — Утверждает, что ты ему обрадуешься.

— Разве что он свежего яда привез, — пошутил я.

Таки он меня порадовал. Не ядом, конечно. Жил Гильом Гийонне на постоялом дворе, под охраной городской стражи и без права выхода в город. Еще ему запрещено было общаться с кем-либо, кроме хозяина постоялого двора Педера Аксельсена. Купца это, как я догадался, не напрягало. Он встретил меня с радостной улыбкой. Такое впечатление, что в прошлый раз я его угощал, как самого почетного гостя, а не собирался испытать огнем.

— Я по поручению короля Людовика, с наградой для тебя, — сразу сообщил он.

— Мне ничего от него не надо. Боюсь, что окажется слишком много для меня, — сказал я.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься! — произнес купец Гильом Гийонне с таким выражением лица, с каким хохлы заставляют есть вареники цыгана, который раньше их не пробовал.

— И знать не хочу! — заявил я. — Возвращайся назад и передай королю Франции, что мне от него ничего не надо.

— Если я вернусь, не выполнив и на этот раз его задание… — Гильом Гийонне замолчал, не закончив фразу.

Конец ее мне был известен. Варианты могли быть только в том, как закончит жизнь провансальский купец. Людовик Одиннадцатый в этом плане был затейником. Ему бы в двадцать первом веке работать аниматором в пятизвездочном турецком отеле.

— Зачем он тебя прислал? — сжалился я над купцом.

— Награду тебе передать, — ответил Гильом Гийонне, протягивая вексель. — Ты должен знать, за что. Мне он не сказал.