Морской волк

Только очень хороший и расторопный пловец сумеет освободиться от кирасы и вынырнуть. Те, кто перебирался на каракку, устремились или к кормовой надстройке, или к носовой. Когда я вступил на главную палубу вражеского корабля, она была залита кровью. Под фальшбортом лежали или сидели, вроде бы безмятежно прислонившись к нему, десятка два убитых и раненых. Еще столько же валялись возле мачт. Кто-то протяжно стонал. Мои солдаты добивали таких из жалости.

На каракке были четыре двадцатифунтовых бомбарды, шесть двенадцатифунтовых пушек и десять фальконетов от трех до одного фунта плюс десятка полтора аркебуз калибра миллиметров тридцать. Бомбарды и пушки стояли на главной палубе, а фальконеты — на надстройках. Внутри кормовой надстройке располагались каюты. На нижних трех палубах — узкие, с двухъярусными кроватями, которые занимали почти все место, только боком протиснуться можно. Под нижними кроватями стояли сундуки с нехитрым барахлом. На четвертой палубе была всего одна каюты, от борта до борта, капитанская. Кровать здесь была одна. Треть места занимал приделанный намертво к палубе прямоугольный низкий стол. Возле него стояли две низкие и широкие лавки с толстыми ножками и во главе — табуретка с красной бархатной подушкой на сиденье. Возле переборки занимал место большой ларь с ровной верхней крышкой, на которой валялся на боку продырявленный, медный, пузатый кувшин и по которой растеклось красное вино, частично стекшее на палубу. Рядом с ларем стоял сундук с бронзовыми углами и ручками. Сундук показался бы большим, если бы не такое соседство. Сверху в нем лежали накладные и сшитые суровой ниткой листы бумаги с цифрами — что-то типа бухгалтерской книги. Бухгалтерия велась двойная: в левом столбике приход, в правом — расход. Судя по накладным, суда везли вино и мед в бочках, медь в слитках, шерстяные ткани в рулонах и доски. Под накладными — астролябия и портоплан Средиземного моря в четырех томах. Зачитан всего один том, в котором описывалось африканское побережье от Гибралтара до Карфагена. Еще ниже находился кожаный кошель с полусотней кастильских золотых монет с крестом и головой короля на аверсе и куфической надписью на реверсе, которые я видел еще в предыдущей «жизни». Назывались они альфонсино, видимо, по имени короля, и во Франции в приказном порядке обменивались на сорок су. Во втором кошеле, побольше, лежали серебряные и биллонные монеты разных стран. Я представил себе восторг нумизмата из двадцать первого века, если бы ему вдруг достался такой кошель.

Хозяин этой каюты лежал на палубе кормовой настройки. Было ему лет тридцать семь, сухощав, с короткой черной бородкой, в которую натекло крови из-под шлема-армэ с поднятым забралом. Картечина или пуля пробили шлем возле левого уха.