Морской волк

Дул легкий западный ветер, которому римляне дали название Зефир. Может, мне так показалось, но у ветра был легкий сладковатый запах меда. Он неспешно гнал барк к африканскому берегу. Вторая половина сентября. Бархатный сезон. В двадцать первом веке в это время на Ибице оттягивалась в ночных клубах и на пляжах бедная молодежь, зацикленная на модной музыке, а на Сардинии пожилые миллионеры неспешно прогуливались по тенистым аллеям, вспоминая свою нищую молодость на Ибице. От одного острова до другого рукой подать, а попробуй переберись! Самое смешное, что обитатели островов завидуют друг другу. Но третий остров, расположенный между ними, для молодых здоровых богатых, не предусмотрен человеческой натурой.

В том месте, где мы вышли к африканскому берегу, он был пустынен. И в будущем будет таким же. На европейском берегу Средиземного моря тоже попадаются необжитые участки, но редко и небольшие. Здесь же в течение нескольких часов можешь не увидеть ни одного сооружения, ни одного человека. Правда, в будущем, каждый раз, когда мы проходили здесь, над нами обязательно пролетал, как минимум, один военный самолет. Причем очень низко, чтобы от его рева уши заложило. Мол, бойтесь меня, сильного и ужасного. Ведь для отважного арабского воина что самое главное? Чтобы никто не догадался, что он — трус.

Я собирался, пользуясь попутным ветром, повернуть на восток и пройти до Карфагена, а может, и дальше, но задул сирокко — знойный и пыльный южный ветер, который образуется в этих местах. Жители Алжира будут называть этот ветер чечили. Когда он дует, у людей начинает ехать крыша. У кого-то медленно, у кого-то быстро. И на приборы он действует не лучшим образом, забивая их мелкой пылью. Впрочем, приборов у нас пока нет, если не считать компас, который закрыт герметично. Чечили может дуть несколько дней, поэтому я решил поберечь людей, повернул на запад. Попадется добыча — хорошо, а нет — дня за два добежим до Гибралтара, а в Атлантике дуют свои ветра.

Атаковали нас утром. Из-за мыса выскочила целая эскадра небольших парусно-гребных судов. Они были длиной метров двенадцать-пятнадцать и шириной около четырех. Две мачты с латинскими парусами, которые все одного цвета — желтовато-белого, то есть, из невыделанного и некрашеного холста. По восемь-десять весел с каждого борта. Беспалубные. Только на баке и корме небольшие площадки. На баке по кулеврине калибром около фунта. Название свое (с французского «уж») такие пушки получили потому, что были сварены из железных полос и скреплены железными обручами, из-за чего напоминали ужей, овившихся вокруг ствола. Суденышки, благодаря малой осадке, были ходкие. Мои шкипера не знали, как называется этот тип судов, видели их впервые, а я определил его, как скампавея, хотя мог и ошибаться.