Морской волк

Они ко мне относятся со смесью восхищения и ужаса. Поскольку я в церковь не хожу, крещусь и даже богохульствую только в порядке исключения, постоянно и с малыми потерями захватываю богатые призы и, что самое, по их мнению, главное, вожу корабль в открытом море днем и ночью и оказываюсь именно там, где надо, матросы сделали вывод, что я продал душу дьяволу. Этот вывод помогает им ничего не бояться. Они уверены, что погибнут только те, кто не выполняет мои приказы или сомневается в моих способностях. В дьявола надо верить даже искреннее, чем в бога.

Фламандские рыбаки попробовали разбежаться в разные стороны, но суда эти не для гонок строились. Холостого выстрела из погонного орудия хватило, чтобы большая часть опустила паруса. Самых резвых догнали наш баркас и шлюпка. Капитанам сделали внушение жестоким методом, придуманным не мной. Провинившегося брали за руки и ноги, раскачивали возле мачты и били об нее промежностью. В ближайшие дни, а может, и всю оставшуюся жизнь, наказанный интересоваться женщинами не будет. Зато жив остался. Рыболовецкие суденышки согнали к барку, который встал на якорь. Они швартовались к нашим бортам и отдавали улов. Работали мы двумя стрелами, по одной на каждый борт. Рыба была в бочках емкостью литров около ста. Бочки, включая железные обручи, хорошо просмолены. Люки у суденышек узкие, пролезает только одна бочка, поэтому работа шла медленно.

Капитану первого разгруженного судна — седовласому и седобородому обладателю бурого, обветренного лица с носом-картошкой — я сказал:

— Не печалься! Всё, что ни есть, к лучшему! — и объяснил: — На подходе к вашему порту вас бы перехватили другие наши корабли. Вас бы перебили, а суда бы отвели в Онфлер. Так что, повстречав меня, вы легко отделались.

— Как знать, — пробурчал фламандец, хотя имел желание сказать совершенно другое.

— Идите в Ярмут, берите в кредит бочки и продукты и до зимы продавайте там улов, — посоветовал я. — Домой возвращайтесь, когда совсем холодно станет, когда французы уплывут восвояси.

— А ты, значит, не француз? — не столько вопросительно, сколько утвердительно произнес капитан.

— Я на службе у французского короля, — проинформировал его.

Последние суда разгрузили поздно ночью, при свете факелов, благо ветра почти не было. Ночь пролежали рядышком в дрейфе. Утром фламандцы подождали, когда мы отойдем на несколько миль, после чего дружно пошли на запад, к Ярмуту. Может быть, послушали мой совет, а если нет, пусть им будет хуже!

20

Купеческий караван был большой, три с лишним десятка судов, каракки и нефы, как я продолжал квалифицировать большие одномачтовые корабли с прямыми парусами, которые теперь обзавелись марселями и блиндами.