Венецианское завещание

Те, что путались в голове, не могли выразить всего, о чем хотелось сказать.

На мгновение Дайнеке стало страшно от того, с какой силой рвутся наружу воспоминания. Казалось, голова не выдержит и вот-вот взорвется. А потом разорвется сердце. Разорвется от любви к Джамилю.

Дайнека вспомнила их последнюю встречу в Красноярске. В тот момент, когда они прощались, еще была возможность все изменить. Она могла прыгнуть в машину, схватить его и больше не отпускать.

Тогда никто не знал, что завтра для них не наступит…

Дайнека долго стояла у решетки, ей казалось, что она молится. Наверное, так оно и было:

– Ты сам знаешь все, прошу тебя, помоги…

Монахиня открыла тяжелую дверь сейфа, и Дайнека поняла, что ей предстоит встреча с прошлым.

– Когда, вы полагаете, он поступил в приют?

– В сентябре 1901 года.

В кабинет настоятельницы монастыря Дайнека попала после того, как у алтаря обратилась с просьбой к священнику. Он подозвал служителя, и тот проводил ее к зданию монастыря, которое находилось довольно далеко от храма.

Там ее перепоручили монашенке, и она проводила Дайнеку сюда.

Настоятельница монастыря была старой женщиной, отличающейся завидным, почти двухметровым ростом и генеральской статью. Положив на стол «амбарную» книгу, она открыла ее на закладке «сентябрь».

– Итак, в сентябре в приют поступили два младенца мужского пола. Вы знаете, под какой фамилией записан тот, кого вы ищете?

– Бережной… – Дайнека увидела регистрационную запись: «Nicolo Bereginoli». – Это он!

По правилам итальянской транскрипции фамилию Бережной записали как Бережиноли. Откуда появилась лишняя буква «Л»? Ответ на этот вопрос могла дать только монахиня, которая делала запись в далеком 1901 году. Возможно, эта фамилия Бережной показалась ей слишком неитальянской.

– Как вы думаете, в архиве монастыря не сохранились другие сведения относительно воспитанника Николо Бережиноли? – спросила Дайнека.

– Боюсь, что нет. – Настоятельница опустилась в кресло. Она расправила широкие рукава и положила перед собой руки. – Приют был закрыт в сорок восьмом году, через пять лет после того, как я поступила сюда, будучи совсем молоденькой девушкой. Из архивов сохранились только учетные записи. Но я припоминаю, что слышала это или похожее на него имя.

Я в то время занималась учетом пожертвований от знатных горожан. Порой они составляли огромные суммы. Помнится, это имя принадлежало одному из самых активных меценатов. Рассказывали, что некогда он был воспитанником приюта, а потом сказочно разбогател. – Монахиня подняла глаза. – Исключительно благодаря Господу нашему, своему благочестию и огромной работоспособности. Как сейчас помню, он был из тех же мест, что и я.

Дайнека не слишком знала административное деление Италии.