Венецианское завещание

Быстро пробежала глазами:

Она помолчала, потом повернулась и медленно проговорила:

– Ну, Фима, начинается.

– Когда? – встревоженно спросила та.

– Может, все обойдется?

– Может, и обойдется, – повторила за ней Дайнека.

Раздался звонок телефона.

– Синьорина Дайнека, к вам посетитель.

– Синьор Стевен Бергстрем.

– Попросите его подняться, пожалуйста.

Через две минуты Стевен перешагнул порог комнаты.

– Как твоя нога? – спросила Дайнека.

– Как видишь, без костыля… только трость.

Судя по тому, как тяжело он ступал, Дайнека поняла, что трость заменила костыль только потому, что он шел к ней.

– Знакомься, моя подруга Фима, вы уже виделись однажды.

Кивнув, Фима засобиралась, взяла сумочку и направилась к двери.

– Я должна идти, извините… – Она вышла, не ожидая, пока ей ответят.

Стевен проводил ее взглядом, потом заговорил:

– Я очень ждал, когда смогу сесть за руль и приехать… Скажу все и сразу. – В руках он держал маленькую коробочку. – Будь моей женой.

– Нет, – ответила она слишком поспешно.

– Наверное, я должен спросить, почему…

– Я люблю другого человека.

– Не знаю. – Она отвернулась.

– А я люблю. И буду хорошим мужем. Клянусь.

– Прости. – Он улыбнулся и сунул коробочку в карман.

– Я все знаю, – сказала наконец Дайнека, не поворачиваясь.

Теперь молчал Стевен.

– Тебе нужна купчая? Ты хочешь денег?

Стевен потрясенно застыл.

– Тогда зачем ты придумал весь этот балаган?

– Что ты хочешь от меня услышать? – глухим голосом спросил он.

Стевен долго молчал. Потом, прихрамывая, обошел вокруг Дайнеки.

– Правду?.. Ну, что ж, вот тебе правда. – Он уселся на стул. – Я – потомок русского художника Николая Бережного. Впрочем, как и ты. Моя мать урожденная Береньоли. В семейном архиве семьи сохранились документы, которые прямо указывают на то, что наш предок, Николо Береньоли, был отдан в приют. Сохранилось также письмо от некой Натальи Мещерской, где названы имена его родителей: отца, Николая Бережного, и матери, Екатерины Эйнауди. Еще тогда, сто лет назад, он пытался их разыскать. Не знаю, почему Николо изменил фамилию Бережной на Береньоли. Теперь можно только догадываться. Наверное, из-за ненависти к родителям, которые предали его.

Я не зря тебя пригласил в свой дом, мне хотелось все объяснить. Рассказать – и будь что будет. Но я так и не решился. В итальянском языке есть слово бастардо – ублюдок. Ребенок, рожденный вне брака, выброшенный из жизни изгой. Все мы – богатые изгои с покалеченными душами. Ты видела мою мать… Нервная, практически больная женщина. Таким же был мой дед. Это несчастье нашей семьи. Мой брат Ивано – инвалид. Мать до сих пор считает, что это семейное проклятие… Печать изгоев.

Я решил положить конец этому кошмару и стал искать сведения о родственниках сначала в Италии.