Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Только Тора, когда я помогал ей сесть, не выдержала и сказала:

И они все как одна засмеялись.

Началось наше застолье немного сдержанно. Я ерзал на стуле, не зная, что сказать этим сказочным королевам. А они, видя мое замешательство, испытывали огромное удовольствие.

Ошалевший официант разливал вино, не отрывая взгляда от девушек. На что одна из них, с милой улыбкой обратившись к нему, сказала:

– Рен, если вы и дальше будете так пристально смотреть, я вырву вам глаза и заставлю их съесть.

От этих слов с беднягой приключилась икота. Его быстро сменил другой, который оказался более осмотрительным.

Я поднял бокал и произнес:

– Я поднимаю этот бокал за вас, девушки. Вы прекрасней нашего светила и недоступнее звезд на небосводе! – и, как советский офицер, пьющий за дам, выпил стоя и до дна.

Девушки были слегка удивлены, но им понравилось, как я их чествовал. Они немного пили, хорошо ели, и их бледные щечки порозовели. Обстановка за столом была спокойной и непринужденной.

В какой-то момент они переглянулись, и Тора спросила:

– Ну что, нехеец. Нет желания прикоснуться к прекрасному? – Она томно прикрыла глаза и соблазнительно изогнулась.

Будь у меня сознание юноши, я, может быть, и повелся бы на эту провокацию, но, имея большой багаж опыта, обвел их всех взглядом. И спокойно ответил вопросом на вопрос:

– А что может быть прекраснее, чем сидеть рядом с красавицами, разделять с ними трапезу и наслаждаться общением?

Мой ответ им пришелся по душе.

За всех ответила Вита-ила:

– Ирридар, вы прощены. Больше между нами нет вражды. Но воспитывать тебя мы больше не будем. Это наше наказание. Живи и умри грубым солдафоном.

Вот это номер! И здесь меня обозвали солдафоном.

Можно умереть, воскреснуть, жить в другом мире, но есть то, что остается неизменным всегда: несправедливые упреки обманутых в своей надежде женщин.

На эти слова я только покачал головой, взял музыкальный инструмент, похожий на семиструнную гитару, которую приготовил заранее. Я хотел произвести должное впечатление. Потом задумчиво прошелся по аккордам. «Щас, крошки, вы осознаете, что потеряли», – мысленно усмехнулся я.

И запел романс «А напоследок я скажу…».

В трактире установилась полнейшая тишина, все слушали, затаив дыхание.

Шоу-бизнес здесь как таковой отсутствовал напрочь.

Я тихо взял последние аккорды и печально посмотрел на замерших красавиц. У них в глазах стояли слезы, а грудь вздымалась от тяжелых вздохов.

– Сволочь, гадкий сквоч. Зачем ты поешь такие песни, – Тора почти рыдала. Вот опять двадцать пять, дался им этот сквоч. Наверное, я перебрал, воздействуя на их ауру.

– Спой не такую грустную! – потребовали притихшие эльфарки.

Я недолго подбирал мелодию и спел «Эти глаза напротив».