Водитель для дочери

— Он… подсыпал мне наркотик? Правда?

— Думаю, это был не аспирин. — Ухмыльнулся парень.

Она хлопала ресницами, не в силах поверить в услышанное.

— Если бы ты сделала хоть пару глотков, то проснулась бы голой в каком-нибудь притоне или сортире! И с неудовольствием бы обнаружила, что он и его дружки хорошенько отымели тебя все по очереди.

Ксюша, охнув, влепила ему пощечину. Влад даже не поморщился, лишь моргнул.

— Я второй раз огребаю за то, что спас тебя. — Бесстрастно произнес он.

Девушка сама испугалась своей реакции. Застыла с открытым ртом, испуганно глядя на него.

— Ты мне не нянька… — Наконец, надломлено проговорила она. — Я — взрослая женщина! И если ты считаешь, что можешь утаскивать меня из клуба, как какую-то…

Влад стиснул Ксюшу в объятиях и жадно поцеловал. Он больше не мог мыслить трезво. Эйфория от того, что он успел спасти девушку от этого пьяного типа, бросившего наркотик в ее бокал, клокотала в груди радостным трепетом. Еще и прохладный морской воздух после душного задымленного сигаретами клуба беспощадно ударил в голову.

Ксюша пару раз безвольно толкнулась в его грудь ладонями и сдалась. Приоткрыла рот для поцелуя, позволила его горячему, сладкому языку проникнуть в свой рот и стала неуклюже отвечать. Сначала их соприкосновение было почти невинным: они изучали друг друга, бережно касались языками, нежно затягивали друг друга в омут страсти и осторожно покусывали.

А потом, будто окончательно сорвавшись с цепей, охваченные дикой жаждой, их губы, языки и тела слились в страстной схватке. Влад придерживал Ксюшу за талию, а ее руки торопливо блуждали по его спине, комкали ткань футболки и пробовали на ощупь крепкие мышцы, скрытые под ней.

Этот поцелуй был пугающим и порывистым, точно ураган над побережьем. Молодые люди держались друг за друга, боясь, что отпустят — и одного из них унесет этим страшным, мощным порывом страсти. Они стискивали друг друга в объятиях и едва не раскачивались в такт поцелуям, настолько сильно их обоих потрясла сила этой страсти.

Даже оторваться получилось с трудом: это случилось, когда Ксюша беспомощно застонала, и от этого сладкого звука у Влада в паху стало невыносимо больно и тесно. Он прервался и посмотрел на раскрасневшуюся девушку, пытаясь побороть головокружение.

Ее губы горели в свете ночных фонарей, длинными темными волосами играл прохладный ветер. Ксюшины потрясенные глаза распахнулись чуть не на пол-лица при виде него — так, будто девушка видела его впервые, будто тоже вдруг осознала значимость того, что только что произошло.

«Какая красивая… Какая… хорошая, — застучало у Влада в висках, — как долго у меня не получалось признать этого и позволить себе дотронуться до этой красоты».