Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

И ведь столько времени прошло, пора бы уже забыть эту голубоглазку, но нет, что-то внутри не дает.

Мужчина потер уставшие глаза. Немного посидел, стараясь успокоиться и выкинуть из головы лишние мысли. Заметил, что в кабинете уже сгустились сумерки, и зажег осветительный артефакт. Нужно собраться, впереди еще много работы.

Яркая фиолетовая бабочка порхала над белыми розами и присаживалась то на один бутон, то на другой. К ней подлетела другая, такая же красивая, со светлыми прожилками на крылышках, и они устроили нечто, похожее на хоровод. Пожалуй, госпожа Ловель с удовольствием зарисовала бы этот необычный танец.

— Мама! — звонкий чуть запыхавшийся голос из-за спины спугнул двух танцовщиц, и они упорхнули куда-то прочь.

— Да, солнышко. Что случилось? — я обернулась к Лее.

— Мама, представляешь, господин Мовельдик сказал, что прикажет повесить в оранжерее для меня качели! Настоящие!

Мои брови взлетели вверх.

— Не думаю, что он это серьезно. Где их здесь вешать? — недоумевала я. — Разве что на улице...

— Нет, Аника, именно здесь, в оранжерее! — заявил улыбающийся мужчина, показавшись в дверях.

— Отец когда-то вешал их здесь для меня. Для этого были установлены специальные опоры, по которым сейчас так красиво вьются наши растения. Качели как раз будут размещаться посередине дорожки, и не будут мешать цветам, к тому же малышка всегда будет у вас на глазах. Помнится, я очень любил проводить здесь время с отцом, — он грустно улыбнулся, явно возвращаясь мыслями в свое детство. — Жаль, что его слишком рано не стало.

Повисшую неловкость разбила своей непосредственностью Лея:

— Мам, а эти белые розы ты вырастила? — и ткнула пальцем в те самые, над которыми только что кружили бабочки.

Цветы, на которые указывала Лея, распустились совсем недавно. Белые, а края лепестков волнистые, будто покрытые бахромой, и бутоны такие большие, что могли ровно стоять только благодаря толстому стеблю. Когда Мовельдик их увидел, его творческая натура воспылала таким вдохновением, что он начал выдавать свои вирши с невероятной быстротой и воодушевлением. А еще он стал проводить больше времени в оранжерее, и теперь я уже с тоской вспоминала времена, когда хозяин здесь практически не появлялся.

И ладно бы его постоянное присутствие за спиной и чтение стихов. Все это даже развлекало, к тому же иногда Мовельдик рассказывал интересные вещи о местном обществе. Но вот откровенная неприязнь Катиери, с которой я столкнулась, когда он начала проводить со мной рядом больше времени, изрядно раздражала. Она так и норовила оскорбить или сделать мне мелкую гадость. Лея и та попросила «держаться от этой злой тети подальше».

— Да, эти удивительные розы вырастила твоя мама, — ответил вместо меня Мовельдик.