Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Мужчина перевел недоверчивый взгляд на графиню и увидел в ее глазах точно такое же недоверчивое волнение.

[1] Посвященная — аналог: крестница, согласно вере в Пресветлого, когда ребенку исполнялся год, его родители выбирали посвятителя, который представлял ребенка Пресветлому и таким образом он посвящался в веру и ее таинства.

Я медленно приходила в себя. Воспоминания опять выпили из меня всю энергию. Но лучше бы я и дальше не верила в историю Этьена о том, что я Ревнская роза, чем получила этому полное подтверждение в воспоминаниях прежней Аники.

Словно в калейдоскопе я увидела один из многочисленных балов, на которых успела побывать Аника, красивого смазливо парня с надменным лицом, графа Сквонатти, который стал ее первой любовью.

Встречи украдкой, горячий шепот, признания в любви, холод подаренного медальона в руке, сомнения, переживания, решимость, подспудная вера, что ей все равно все простят, побег, венчание, познание мужчины, корабль, ощущение счастья и ветра в волосах и толчок за борт, который совершила приставленная мужем служанка. Злое почти иступленное торжество на лице женщины и отпечатавшаяся в памяти рука, которую служанка положила на свой живот.

Потом была толща воды, из-под которой Аника вынырнула, жадно хватая ртом воздух, беззвучный крик и дикое отчаяние. Она старалась плыть за кораблем, смотрела ему вслед, не теряя надежды, что ее хватятся и спасут. Проклинала вероломную служанку, мужа, все это путешествие вообще и свой побег в частности. Ноги путались в платье, и лишь то, что она умела и любила плавать в бухте рядом с имением, позволяло держаться на поверхности воды. Она боялась отвести взгляд от корабля, который был для нее единственной точкой опоры в бескрайнем море, раскинувшемся вокруг до самого горизонта, боялась поверить, что ее исчезновения никто не заметил и уже никто не спасет.

Холодела от ужаса, понимала, что под ней огромная глубина, и стоит ей перестать барахтаться, как она пойдет ко одну, канет в эту темную непроглядную толщу.

И тут, когда казалось, что ни моральных, ни физических сил бороться уже не осталось, когда тонкая грань между жизнью и смертью оказалась как никогда близка, Аника ощутила, что не одна, что в ней совсем недавно зародилась жизнь! Пожалуй, она бы и не поняла, что значит внезапно возникшее на грани восприятия ощущение биения жизни и магии, если бы не та самая рука, которую держала у себя на животе обрекшая ее на смерть служанка.

Отчего-то именно она стала ключом к понимаю, что Аника беременна. Странно, иррационально и непонятно...

А еще Аника поняла, что не сможет выжить, не сможет выносить и родить это дитя, не сможет откликнуться на этот призыв жить и сражаться. Она привыкла, что все в ее жизни легко и просто, только пожелай — и все доставят. А тут.