Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Что на это скажет священнослужитель?

— Ани, теперь тебе не нужно скрываться. Твоя личность раскрыта, подробности того, как ты потеряла браслет, известны. Храмовники поймут, почему на твоем запястье теперь другой браслет. Разумеется, они настоят на том, чтобы в ближайшее время эта проблема была решена, но это уже другой вопрос.

— А Лея... Ты ведь...

— Ани, давай поговорим об этом позже. Сейчас нужно решить самые горящие вопросы.

Конечно, я согласилась, к тому же подобная забота Этьена о нашем официальном статусе радовала и внушала некое спокойствие по этому вопросу.

В храме с нами провели обряд единения матери и дитя: священнослужитель прочитал над нашими головами молитву и окропил слезами Пресветлого[1]. Никакой магии не использовалось. Потом служка оформил официальный документ о том, что я опекун Леи. И так как удостоверяющих мою личность документов нет, а Лее они в ее возрасте не полагались вовсе, Этьен выступил гарантом моей личности, а графиня — гарантом личности девочки. Не обошлось, конечно, и без внушительной суммы на нужды храма, которую Этьен оставил у того же служки.

Если бы на этом наше пребывание в храме окончилось, я была бы очень рада, но буквально на выходе нас остановил сухонький пожилой священнослужитель, одетый в хламиду белого цвета.

— Дети мои, я хотел бы поговорить с вами о таинстве брака. Граф, в ситуации с этой женщиной вы поступили очень благородно, пытаясь оградить ее от нападок общества. Но ваш браслет — это очень личный религиозный атрибут, распоряжаться которым стоит очень и очень осторожно. Пресветлый не терпит лжи, даже если вы поступаете из лучших побуждений.

Этьен склонил голову, принимая упрек-предупреждение:

— Я понимаю и готов понести наказание.

На лице священнослужителя появился намек на одобрительную улыбку, но тут он обратился ко мне:

— А вы, прежде чем принимать такие подарки, должны понимать, что в первую очередь подставляете дарителя, ведь если такие вещи совершают просто для обмана, то наказание может быть очень жестким. Вас оправдывает лишь то, что вы в тягости. Но в любом случае первым делом вы должны были прийти в храм и обратиться за помощью к слугам Пресветлого.

Я смиренно опустила голову, слушая эту отповедь. Сейчас любые оправдания могли лишь еще больше всех нас подставить, а потому смирение и еще раз смирение.

Священнослужитель еще минут двадцать рассказывал нам с Этьеном, как мы были неправы, а потом наложил на нас епитимью три дня читать перед сном и утром молитву Пресветлому не менее тридцати раз. Это означало каждый раз тратить на нее как минимум полчаса! Но, судя по всему, мы еще легко отделались.