Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Ну, чтобы передавать через себя магию одного человека другому. Растерялась — жуть. Но ничего, справилась! Вот!

И так довольно заулыбалась, что я не могла не улыбнуться в ответ.

— Ты — моя спасительница, Леечка. Спасибо тебе, мое солнышко, — очень серьезно произнесла я.

А она обхватила нас, как могла, ручками и крепко-крепко прижалась.

Раздался стук в дверь. Я поцеловала Лею в волосы и сморгнула набежавшие слезы.

— Солнышко, посмотри, кто там пришел.

Сын все еще кушал, и мне не хотелось предстать перед мужчинами с голом грудью. А ведь в нашем мире считалось, что аристократки не должны сами кормить своих детей. Здесь же все иначе: связи матери и ребенка уделяется очень много внимания, даже существовало поверие, что именно в такие моменты магия матери передается ребенку. И хотя давно уже доказано, что это не так, суеверия слишком сильная штука. Но я была рада, что мне не нужно сражаться за свое право самой кормить своего ребенка.

Лея впустила в комнату графиню и снова шмыгнула ко мне под бок:

— Как ты, Аника? Напугала же ты нас вчера. Этьен с герцогом и графом даже ночевать хотели у твоей постели, но нам с лекарем все же удалось их выгнать.

Внезапно дочь обиженно засопела.

— Что случилось, Леечка? — удивилась я.

— Это я вчера хотела и ее выпроводить, чтобы ты отдохнула, но не вышло. Эта малявка вцепилась в тебя, как клещ, — усмехнулась графиня. — Ну чего сопишь, как потревоженный ежик?

— Вы уж определитесь: я клещ или ежик, — обиженно пробубнила девочка.

— Извини, моя хорошая, я не хотела тебя обидеть, — примирительно произнесла графиня.

— Зато мужчины наглядно на твоем примере увидели, как со стороны выглядело их желание цепляться за постель твоей матери и требовать оставить их рядом. Наверное, только благодаря тебе и удалось их отсюда выдворить.

— Конечно, правда! Ты настоящая молодчинка!

Лея немного подвисла, решая, принимать слова графини как комплемент или все же обидеться. Наконец, ее мордашка расплылась в широкой улыбке, и она выдала:

Мы с графиней рассмеялись.

— А где все-таки мужчины? Вчера рвались остаться, а сегодня их не видно и не слышно,

— мне стало даже обидно.

— Ой, Аника, эти великовозрастные балбесы вчера усердно снимали стресс спиртным. Не удивлюсь, если сегодня они смогут оклематься только к обеду. — Я на это только головой покачала. — А как ты сама? Как себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Все было хорошо. Насколько в моем положении это вообще возможно. А еще... Я поняла, что перестала чувствовать двойственность своих воспоминаний. Прошлое Аники каким-то непостижимым образом наложилось на мое собственное и теперь воспринималось неотъемлемой частью! Но разве такое возможно?

А может.