Возлюбленная виконта

Однако скажите мне, Эллиотт, когда родилась девочка, я подумала, вы обрадуетесь.

Он боролся с собой, как человек, пытающийся признаться в собственных грехах. Белла прижала девочку к себе и крепче стиснула его руку. Теперь она член семьи, они все вместе, следует привыкнуть к этому.

— Я почувствовал большое облегчение, узнав, что родилась девочка, — наконец сказал Эллиотт, будто признаваясь, что совершил преступление.

Его опасения насчет мальчика тревожили Беллу многие месяцы, хотя она понимала мужа и пыталась скрыть свои чувства. Но почему же он сейчас не радуется?

— Я молил Бога, чтобы родилась девочка, ибо хотел, чтобы наследником стал не ребенок Рейфа, а наш… ваш и мой.

Вы это знаете. Это не делает мне чести. Я должен был отбросить подобные мысли и быть уверенным, что смогу полюбить его ребенка.

Мужская честь! Белла не знала, что сказать, чтобы не усугубить ситуацию. Эллиотт выглядел и говорил так, словно его поймали на мошенничестве в карточной игре или чудовищном преступлении. Белла любила мужа, но иногда не понимала его.

— Я понимаю, почему вы чувствуете себя так. Но не могу понять, почему вы считаете, что это плохо, — осторожно заметила она.

 — У мужчин развито чувство собственника, сейчас это ваше имение, ваша земля, ваш титул. Разумеется, вы хотите, чтобы ваш сын унаследовал все это.

Он был поражен тем, что жена не осуждает его. Белла жалела, что им не удалось обсудить это во время ее беременности. Похоже, потрясение во время родов избавило его от всех запретов.

— Уверен, я ничего подобного не ощущал, если бы Рейф женился на вас, а затем умер бы. Тогда я стал бы опекуном ребенка.

— Потому что вы никогда не думали, что станете наследником.

Жизнь никогда не складывается так, как мы рассчитываем. Мы не в силах наказать себя за то, чего не случилось.

— Да. — Он не полностью уверен в этом.

— Эллиотт, вы думаете, что сможете полюбить ее?

— Да, — ответил он, снова коснувшись щеки малышки. На этот раз его палец задержался дольше. Для столь крупного мужчины проявление нежности необычно.

— В таком случае простите себя за прежние чувства хотя бы ради девочки. Вы стыдились этого чувства, боролись с ним. Неужели вы должны быть совершенством?

Белла почти угадала, о чем он думает.

Ребенок обхватил ручкой его указательный палец и вел себя очень смирно.

— Да, ради нее я могу простить себя, — признался Эллиотт. — И ради вас, если вы попросите об этом.

Она коснулась волос мужа, но тут ребенок зашевелился, и она поднесла его к груди, потрясенная силой собственных чувств к малышке. Это не проявление слабости, она готова умереть за эту крошку.

— Мы должны выбрать ей имя, — предложила Белла.

— Рафаэла? — отозвался Эллиотт, напугав ее.