Возлюбленная виконта

Утром без четверти восемь Эллиотт сидел в закрытом экипаже, направлявшемся в Доуэр-Хаус, и мысленно составлял списки. Оставалось или заниматься этим, или достать флягу с бренди и запить каждую обузу, которую взвалил на него Рейф. Особенно эту обузу. Было бы ложным утешением оплакивать брата, возможно, если он и оплакивал, то брата, какого у него не было: близкого друга, надежного товарища. Рейф, будучи ревнивым и подозрительным, никогда никого не приближал к себе даже в конце жизни.

Однако сентиментальные мысли о братской любви или ее отсутствии не очень помогали управлять запущенным имением с более чем сотней подданных, крайне запутанными финансовыми делами и справиться с этой последней обузой.

Видно, ему суждено жениться на некрасивой дочери никому не известного викария. Почему он не поступил так, как она просила, не отправил ее подальше, обеспечив достаточным количеством денег на поддержку мнимой респектабельной вдовы? Он предположил, что виной всему его проклятая совесть. Иногда Эллиотт думал, что наделен совестью брата и своей собственной, ибо Рейф, очевидно, был лишен этого качества души.

Вчера вечером стало совершенно ясно, в чем заключается его долг честного человека. Если бы она приехала к нему после рождения ребенка, он не предложил бы заключить брак, ибо это узаконило ребенка. Но она приехала, и он получил возможность принять правильное решение.

Всю свою взрослую жизнь он, похоже, старался устранить вред, который Рейф нанес имению, своим подданным, тем, кто попадался на его пути, до сих пор ему удалось лишь удержать от самоубийства одного молодого отпрыска после того, как Рейф разорил того за ломберным столом. Теперь Эллиотту приходилось заниматься еще и этим.

Эту маленькую девчонку так ослепил брат, безответственный повеса, что она пошла наперекор всему, во что верила. Он не сомневался, что она была невинной и целомудренной молодой женщиной. Но почему это должно его удивлять? Рейф Кэлн обладал даром очаровать даже самых умных женщин. Эллиотт никак не мог понять, как это возможно.

Сам Эллиотт редко обращал взгляды женщин на себя, ни одна женщина, похоже, не потеряла ни йоту здравого ума или суждения, как это происходило, когда обольстителем становился его брат.

Он догадывался, что Арабелла Шелли отнюдь не так наивна, пристыжена или смущена. Она даже сердилась на него, хотя и не показывала этого.

Белла совсем не знала Рейфа, иначе не влюбилась бы в него. Она не из тех женщин, которые заигрывают с опасностью. Больно признать, но Рейф был порочным, развратным и хитрым повесой, скрывавшим свое истинное лицо под очаровательной маской, когда преследовал свои цели.