Возлюбленная виконта

 — Мне чай, пожалуйста.

Белла делала вид, будто чувствует себя совершенно непринужденно, попивая чай в чужом городе в обществе мужчины, которого знает менее двадцати четырех часов, в модной шляпке, накануне визита к епископу. Комната поплыла перед ее глазами. Она сглотнула, собираясь с мыслями.

— Арабелла, все в порядке? — спросил Эллиотт. — Вы все купили?

— Да. Спасибо. — Белла не знала, как поступить, ответить вежливо или честно. — Я не могу отделаться от мысли, что сегодня утром было потрачено слишком много денег.

— Разве вам это не понравилось? — Он смотрел на нее поверх края кружки, и она не могла решить, забавляет его или раздражает ее безрадостное поведение.

— Что вы. — «У меня свой взгляд на подобное мотовство». Однако честность взяла верх. — Нет, мне понравилось. Почти все. Выбирать красивые вещи приятно. — Белла чувствовала, что краснеет. В уголках глаз Эллиотта собрались морщинки. Видно, ему нравилось, когда она краснела. Ее это расстроило. — Рейфа подобное тоже забавляло, — припомнила она и тут же стала серьезной.

— Разумеется, это лишь самое необходимое. Но мне кажется, вы пожелаете, чтобы модистка зашла к вам в Холл.

Тогда вы сможете обсудить, что понадобится, когда… — он сделал неопределенный жест рукой, — когда изменится ваша фигура.

— Да, конечно. — Еще одна причина краснеть. Наверное, лучше всего отказаться от показной скромности. — Думаю, это случится очень скоро, однако мои вещи помогут скрыть это.

В дверь постучали, и официант принес еду. Бутерброды, холодное мясо, сыр, фруктовый пирог.

— Вам следует основательно подкрепиться, — заметил Эллиотт, намазывая для нее хлеб маслом.

— Я знаю. Просто задумалась.

 — Белла положила себе цыпленка, повторяя, что ребенку нужна пища, а ей силы. До сих пор, слава богу, у нее не появился вкус к странной еде, которой увлекалась прачка Полли. Печально закончилась дегустация какого-то варева с медом.

Однако она знала, что мужчин такие женские дела не интересуют. Эллиотт был очень сдержан, даже когда говорил об утренней тошноте. Беллу выручило то, что она многие годы подавляла свои чувства и желания. Это помогло найти приемлемый поворот разговора.

— Кто будет на свадьбе?

— Кузина Дороти, двоюродная бабушка леди Абботсбери, если у нее хватит здоровья, а мой друг и сосед Джон Бейнтон станет шафером.

 — Тут Эллиотт нахмурился. — А кто станет вашим посаженым отцом?

Эллиотт рассмеялся. Белла впервые услышала, что он смеется столь громко и заразительно, и сама невольно улыбнулась.

— Уверен, она будет в восторге от такой идеи. Но люди начнут еще больше сплетничать, если мы поступим столь оригинально.

Взглянув на се лицо, Эллиотт вдруг стал серьезным.

— Вы очень похожи на Рейфа, когда смеетесь.

Рейф смеялся часто.