Возлюбленная виконта

Женщине в первую очередь полагалось во всем слушаться отца, затем мужа. Однако отца не выбирают, а брак предполагает партнерские отношения, разве не так?

Дверь была чуть приоткрытой, что отвлекло Беллу от тревожных мыслей.

— Что там происходит?

Не дожидаясь ответа, она толкнула дверь и вошла. «Просторная комната была бы светлой, если вымыть окна и раскрыть их», — подумала Белла, нетерпеливо осматривая ее. По обе стороны стояли небольшие кровати, деревянная лошадь, барабан, полка с марширующими игрушечными солдатиками в красных мундирах. Те шли в бой с пылью, пауками и чем-то, закутанным в грязную ткань.

— Детская! Но она так далеко от главных помещений.

— До шести лет это была наша детская, — пояснил Эллиотт. Белла захотела взглянуть на соседнюю комнату. Очевидно, та предназначалась для няни, поскольку была обставлена мебелью для взрослых. — На другой стороне нам готовили еду и мыли посуду. Мы жили здесь сами по себе.

— Разве… мать не хотела, чтобы вы находились ближе к ней?

— Нас отводили вниз на час к маме до того, как мы купались в ванне.

— О! — «Какая черствая мать!» — И вы с Рейфом жили здесь?

— В шесть лет он устроился этажом ниже, так что я остался один.

У него появилась своя комната. Там же комната его учителя и классная комната. Когда я перебрался к нему, мне тоже выделили собственную комнату.

— Бедный мальчуган! — воскликнула она. — Должно быть, вам наверху было одиноко.

Эллиотт продолжал стоять в дверях, пожимая плечами.

— Я привык. В больших домах так бывает.

— Больше не будет, — заявила Белла. Традиции — хорошо, но в этой изолированной комнате ей стало не по себе. Казалось, детей сюда помешали только за то, что они были маленькими.

Будто это преступление. — Я хочу, чтобы ребенок был рядом со мной. Что это такое? — Она отодвинула пыльную ткань. — О, колыбель. Какая чудесная! Ей уже много лет? — Белла потрогала темное дубовое дерево, почти живое. Колыбель чуть качнулась. Она заглянула под балдахин, представляя, как ребенок лежит и улыбается ей.

— Это колыбель наследника, — сказал Эллиотт. — Думаю, эпохи Тюдоров. Вы увидите ее на нескольких портретах в галерее Лонг. Взгляните, на оборотной стороне балдахина герб.

Белла взглянула. Резьба была четкой и глубокой.

Ей удалось легко прочитать надпись. Ястреб держал стрелу в когтях, надменно повернув голову в сторону зрителя. «Я держу то, что принадлежит мне», — прочитала она.

— Я велю отнести это вниз и почистить. Если родится девочка, у нее будет другая колыбель. — Видно, Эллиотт твердо следовал традициям.

— Разумеется. — Не стоит спорить из-за колыбели, однако детская — совсем другое дело. — Я осмотрю комнаты рядом с моими и выберу детскую.

— Эта подойдет. Ее приведут в порядок, снова покрасят.