Возлюбленная виконта

Сейчас, когда он хотел — нет, ему надо было — откровенно и решительно поговорить с ней, она заплакала. Эллиотт больше не сомневался, что дело в беременности. Арабелла не меньше его удивилась, обнаружив, сколь эмоциональна. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы он почувствовал себя обидчиком.

Эллиотт не привык обижать кого бы то ни было. Такие качества, как твердость, справедливость, властность, умение хорошо работать, привитые с детства, не пропали даром и расположили к нему людей.

Эллиотт также не привык обманываться в себе. Тревожное состояние духа этим утром, стоит признать, объяснялось не только поведением слишком эмоциональной жены.

Его реакция после посещения детской была интуитивной, что-то вроде короткого удара в корпус. И это удивило его. Там, наверху, он провел весьма счастливое время, вспоминая улыбающееся лицо няни Уайт, игру в солдатиков с Рейфом, вкус овсяной каши с медом и долгожданную встречу с матерью перед сном.

Даже когда Рейф перебрался на нижний этаж, Эллиотт не опечалился. Он играл сам с собой и размышлял. Однако ему не хватало брата. Он почти не видел его, когда тот поступил в школу, и с нетерпением ждал дня, когда сможет перебраться к нему.

Однако Рейф в свои восемь лет был совсем не таким, как младший брат и товарищ по играм. Младший брат воспринимался как досадная помеха. Эллиотт научился не трогать игрушки и книги Рейфа, не сидеть за его столом, не требовать к себе внимания учителя, пока тот занимался с Рейфом.

В двенадцать лет он всюду ходил за старым управляющим, задавал вопросы и интересовался делами имения. Его привлекало все, и вскоре стало возникать собственное мнение. Питерс всячески поощрял его.

Однажды отец в присутствии Рейфа похвалил его за то, что он хорошо разбирается в крупном рогатом скоте.

— Наследник — я, — прошипел Рейф, как только они остались наедине, больно выкручивая ему руку. — Ты всего лишь запасной винтик. Мне будет принадлежать все, титул, дом, земля. Мистер Кэлн, ты никто, не забывай об этом.

Эллиотт впервые вышел из себя, подрался с братом с яростью и отчаянием раненого животного. Тогда он победил и заставил Рейфа бежать к маме с разбитой губой и синяком под глазом. Эллиотта выпороли. Но Рейф больше никогда не нападал на него открыто, а он понял, что способен постоять за себя.

Нет, не печальные воспоминания стали причиной досады, а осознание, что в этой колыбели будет лежать не его дитя. Эллиотт понимал, что именно поэтому ему захотелось, чтобы детская находилась как можно дальше. Эта мелочность постыдна. К тому же он страстно заявил Арабелле, что в случае, если родится мальчик, он обязательно станет наследником. Эллиотт говорил серьезно. Он даже не стал особенно раздумывать, ибо знал: это справедливое решение.