Возлюбленная виконта

Он открыл глаза и взглянул на нее, его ярко-голубые глаза стали почти черными, веки прикрылись, губы чуть раскрылись. Оба долго смотрели друг на друга, затем он перевернулся, увлекая ее за собой. Белла очутилась под ним.

— На этот раз медленно, — пробормотал Эллиотт и начал входить в нее.

Белла впервые с удовольствием почувствовала, что ее тело раскрывается, и принялась ласкать его. Она сможет плотнее прильнуть к нему. Его движения стали медленными, она возжелала его, захотела, чтобы он вошел в нее решительным и властным движением.

— Эллиотт, пожалуйста.

Он овладел ею полностью и вошел в ритм, вознесший ее вверх, — в пространство, наполненное ощущениями и безудержной страстью.

Белла почувствовала, как его рука опустилась вниз между их телами и стала ласкать ее, чувственный узелок запульсировал от такого блаженства, в глазах потемнело. Она потеряла власть над собой и ринулась вниз.

Эллиотт поймал ее, она услышала его крик, застыла, после чего наступила тишина.

Белла снова очнулась. Прижалась к Эллиотту. Голова покоилась на его плече, его рука обнимала ее.

— Хотите услышать, что вы доставили удовольствие своему мужу? — Белла не видела его лицо, но чувствовала, что он улыбается.

— Я так не думаю. — Она улыбнулась и поцеловала его гладкую кожу под ключицей.

— Не хотите вернуться к себе?

«О нет. Мне не хотелось бы. Я лучше останусь здесь с тобой, и, может быть…» Однако тогда было не в моде, чтобы жены делили спальню с мужьями, к тому же Эллиотт хотел уединиться и отдохнуть. Как-никак, то, что ей казалось чудом, он считал той малостью, которую следует ожидать от любовницы. Он очень терпелив.

— Спасибо. Думаю, придется. — Белла говорила по возможности вежливо и отстраненно.

Ей не следует проявлять страсть и испортить то, что достигла сегодня.

Эллиотт какое-то время лежал неподвижно, затем встал, взял ее на руки и отнес в постель.

— Спокойной ночи, моя дорогая. — Он наклонился, поцеловал ее и ушел.

После ночи, ставшей откровением, Эллиотт всю следующую неделю продолжал совершенствовать достигнутое. Каждую ночь он приходил к Белле, они начинали целоваться. Ночью продолжались долгие страстные поцелуи, он с неизведанным прежде наслаждением учил ее, как прислушиваться к собственному телу и читать его желания.

Но после ласк он покидал Беллу. Ей хотелось, чтобы он остался, и они могли поговорить в спокойной интимной обстановке. Белла рассказала бы ему о своих чувствах, а он, возможно, поведал о своих надеждах и планах. Однако виконтессы не виснут на шее своих мужей и не ведут себя так, будто они равноправные партнеры в любовном союзе.

Было бы неправильно и неблагодарно ожидать больше, чем Эллиотт уже дал ей.

— Миледи? — спросила Гвен, увидев выражение лица Беллы в зеркале.