Мымра! (СИ)

— А ты, что смеешься? — напала мама на отца, — Тоже одевайся!

— Да вы сами еще в халатах, — попробовал извернуться Батя, но был выгнан из гостиной вместе с бывшим полковником.

Через полчаса спустился в сад уже полностью одетый в костюм, с живыми кремовыми розочками в петлице, сияющий как новый самовар. Волосок к волоску, туфли сверкают, стрелки на брюках порезаться можно. И застал двух батей за углом беседки, где они мило устроились на скамейке и разливали из походной фляжки коньяк в крохотные рюмки.

— Уйди, Егор! — заорали на меня оба, — Ты нас не видел!

— Ладно, что сразу кричать, — обиделся я и пошел в дом, откуда был изгнан будущей тещей и мамой, так как привезли цветы, почему-то сюда, а не во дворец. Пока все выяснял, пока уточнял какие цветы, вернулись друзья, которые ездили переодеваться. Тут уже началось полное светопреставление, все ржали, орали, шуточки какие-то отпускали. Юрка навесил мне на плечи голубые ползунки, на шею пустышку на ленточке, на голову чепчик и стоят, загибаются от смеха, придурки. Мама вышла, снова всех разогнала, в том числе и меня, отправила искать будущих дедов. А че их искать, они так и сидели спокойно за беседкой, уже веселые и с красными мордами.

— О, Егорка! — заорали оба, — На! — протянули мне коньяк, — Выпей, чтобы нервы успокоить.

— Да я не нервничаю, — пробормотал я, однако рюмку махнул, за ней еще, потом все вместе. На запах потянулись Юрка с остальными. Фляжка быстро кончилась, начался уже коньяк, в общем в Екатерининский дворец мы ехали на черном лимузине и орали похабные частушки. Позади нас поехали мамы, тети, в общем разделились на машину трезвых и машину почти хороших.

— Ты смотри мне, Егор, Веру обидишь, хвост тебе оторву, — угрожал мне букетом цветов отец Веры.

— Что это он обидит? — возмущался мой отец, — Он у меня хороший, а мой внук будет еще лучше.

— Это будет мой внук, — не унимался будущий тесть.

— Мой!

— Так, давайте это будет мой сын, — попытался я, успокоить дедов.

— Согласен! — гаркнул, как на плацу отец Веры.

— Да будет так, за внуков, — снова выпили все.

Вывалились из лимузина всей толпой, цепляясь друг за друга и орущие песню Агаты Кристи «Я на тебе, как на войне!» Подскочил фотограф, пытался нас построить для фотосессии, мы сказали, что уже позировали ему в доме и танцующими походками, шатаясь из стороны в сторону направились во дворец.

Юрка, как свидетель висел на мне, а я на нем, еле втиснулись в двери дворца и прошли в зал, где было классное эхо. Начали агукать, улюлюкать, пока нас пятерых пытались выстроить у арки, увитой живыми цветами, кремовыми розами и белыми орхидеями. Когда зазвучала музыка, перевел мутный взгляд на вход в зал и сразу протрезвел.