Возвращение джинна

Ульрих перестал ерничать, шутить и одергивать ученых Шандора, замкнулся, не вылезая из рабочего кокона, соединенного с инком по имени Академик и кокон-креслами коллег. Они роптали, но работали почти так же плотно, в ритме бега, исключавшем любые остановки. Ульрих отдыхал буквально три часа в сутки, ученые — около пяти. Остальные дежурили по очереди, и «гонка интеллекта» на них не сказывалась.

Прошли еще одни сутки.

Прилетел Герман Панк со своей свитой, понаблюдал за действиями отряда, побеседовал с Ираидой и улетел, дав Ульриху еще двое суток. Он понимал, что успех зависит не от дисциплинирования работающих, а от качества их разработок, и поэтому только делал вид, что недоволен отсутствием результата.

На третьи сутки Ульрих, злой и осоловелый от усталости, вылез из кокона, подошел к «Сторожу» почти вплотную, насколько позволял защитный «пузырь», постоял, сверля взглядом ближайшую складку-«волдырь» с ползающими внутри паутинками света, потом погрозил кулаком:

— Погоди, скотина, я тебя заставлю плясать под мою дудку!

После этого он включил антиграв и вылетел из зала через дыру в потолке над «головой» монстра.

— Ульрих, ты куда? — запоздало отреагировала Ираида.

— Погуляю немного, подышу свежим воздухом, — донесся ответ. — Вернусь через час.

— За ним, — махнула рукой командир группы Фердинанду.

Охранник метнулся в дыру, исчез.

Ульрих сам не знал, чего хочет. Мелькнула мысль: не проверить ли, куда ведет верхний тоннель, пробуравленный в толще лунных пород Червями Угаага? А поскольку он часто поддавался импульсивным порывам, не просчитывая последствий своих поступков, его и в данный момент не волновали чувства и мысли партнеров.

Верхний зал представлял собой куполовидное расширение тоннеля, один конец которого загибался вверх, — по нему и попал в пещеру Дорофей Львович Пивторыкобылы, — а второй уходил вниз, огибая нижнюю полость с горой «Сторожа». Вдоль стены зала лежала гофрированная труба с ромбовидно иссеченной поверхностью диаметром в два человеческих роста. Это был скелет Червя, хранившийся здесь в условиях полного отсутствия воздуха и при температуре минус сто девяносто градусов по Цельсию уже сотни тысяч лет, если не весь миллион.

Ульрих пожалел, что не взял с собой полевой анализатор, хотел было вернуться, но передумал. Изучение Червя можно было отложить до решения главной проблемы.

Тоннель, ныряющий в недра гор, не был освещен, пришлось включать фонарь.

Гладкие, складчатые, красно-коричневые с фиолетовым оттенком стены, кое-где покрытые сетью трещин. Трещины покрупнее, обломки упавших с потолка — где тоннель делал петли — каменных сводов. Ямы. Участки крупнопористых поверхностей, напоминающих полурастаявшие куски сахара.