Время «мечей»

Деревенька стояла на невысоком, но длинном холме и имела удручающий вид. Потемневшие от времени срубы, провалившиеся крыши, развалившиеся заборы… В большинстве домов явно никто не жил. Все это походило на скит старообрядцев, только столбы электролинии, проведенной с началом проекта «Тайга», да несколько телевизионных антенн показывали, что жители не отрицают благ цивилизации.

Сами жители не заставили себя долго ждать: впереди несколько немолодых мужиков и баб вышли на улицу, как будто их кто-то предупредил о приезде нового человека.

Сбоку на дорогу вышла женщина в резиновых сапогах, неся за спиной на палке большой тюк связанного верёвкой сена.

– Здравствуй, Трофимовна! – крикнул ей Михаил.

Женщина в ответ молча кивнула и посторонилась, пропуская телегу.

– Коз она держит, – пояснил Михаил. – Калинёнок годов пять как с охотниками ушёл, так она одна теперь.

– Кто? – не понял Мончегоров.

– Это у нас такие имена, как фамилии. Сын Калины – Калинёнок, сын Калинёнка – Калинёночек…

– Куда же он ушёл? Пропал, что ли?

– Сбёг! В город, с приезжими охотниками…

Они подъехали к стоящим в ожидании людям, Мончегоров поздоровался.

Две женщины сухо ответили, остальные настороженно молчали. Радости от встречи они не выказывали – скорее, холодность, чтобы не сказать – враждебность. Бросалось в глаза, что среди них нет толстых или упитанных. Но на рекламные буклеты суперсовременных диет они не годились: слишком измученный, изможденный вид имели эти люди, будто природа высосала из них жизненные соки.

Все были в простецкой рабочей одежде: желтые или зеленые куртки, ватники, длинные юбки или широкие штаны, почти на всех – резиновые или кирзовые сапоги. Женщины в платках, мужчины небритые, в кепках, у двоих за плечами ружья. Высокий сухой мужик неопределенного возраста был в зимней шапке с несвязанными, загибающимися в стороны ушами.

– Зачем пожаловал, мил-человек? – поинтересовался он, не выпуская из желтых зубов толстую вонючую самокрутку из газеты.

– Это Порфирий Матвеевич, наш староста, – тихо пояснил Омон.

Он и так не отличался особой бойкостью и смелостью, а сейчас и вовсе оробел.

– Че шепчешь, Мишка? – строго спросил Порфирий. – Ты пошто без разрешения чужого сюда привел? Или думаешь, раз они тебе агроменные деньжищи плотют, так они уже и нам родня?

– Извините, товарищи, какие деньжищи? – удивился Иван Степанович. – Михаил и Николай за патроны работают, за еду, а денег еще и не видели…

– Все равно! – непримиримо отрезал староста.