Время «мечей»

Надо подумать…

– Ну, думай, Склифосовский! – презрительно махнул рукой Карим. – А чтобы руки не простаивали, занимайся насосом!

И переключил внимание на «шайку»:

– Не надоело прохлаждаться? Мои помощники за вас пашут, а бабки вам плачены! Давайте в канаву!

Тайга смерил его тяжелым взглядом, Муха и Карнаух недобро переглянулись, но возражать не стали. Через два часа раскоп углубился на полметра, фланец с проводами полностью обнажился, и Карим остановил работы. Лично простукав молотком трубу, он провел круговую черту мелом.

– Завтра здесь начнем резать! А пока – шабаш…

В лагерь они вернулись, когда начинало смеркаться.

Поскольку на хозяйстве никто не оставался, то и обед отсутствовал. Вскипятили чай и наскоро поужинали мясными консервами. У Мончегорова аппетита не было, хотя целый день он ничего не ел. Настроение у него было как у машиниста, который, в отличие от пассажиров, видит, что поезд идет к пропасти. Хотя и «шайка» заметно помрачнела.

– Что, мужики, невеселые? – примирительно спросил он. – На меня обиделись? Так я ведь не со зла… Просто задолбала эта труба, вот и сорвался! А вы, как девочки…

– Да мы не потому, – глядя в сторону, сказал Тайга.

 – С ведьмаками этими… Если опять придут да засаду устроят…

Карим засмеялся и махнул рукой.

– Я же сказал вам – не вопрос! Пусть только сунутся!

Он и Карим с Володей собрались у вездехода и о чем-то разговаривали, облокотившись на броню, а все остальные зашли в барак и устало повалились на нары.

Момент был подходящим, и Мончегоров озабоченно спросил:

– Слабость, значит? А в горле першит?

– А чё? – насторожился тот.

Все остальные тоже притихли.

– У меня второй день то же самое…

– Это из-за радиации…

– Ты ж говорил – нормально всё?! – разозлился Тайга.

– Нормально, если долго там не находиться…

Тайга сквозь зубы выругался и повернулся на другой бок, а занадворовцы, чьи нары были рядом, ещё долго перешёптывались.

Ночью все проснулись от гулкого удара в дверь и скрежета когтей по дереву. Доски прогнулись, засов предательски заскрипел. Ясно было, что запоры долго не выдержат. Люди вскочили и сбились в кучу, слушая, как кто-то большой и сильный возится и сопит за ненадежной дощатой дверью.

– Пошел вон, тварь! – крикнул Карнаух.

В ответ послышалось рычание, и дверь снова содрогнулась.

– Приготовься, Володя, сейчас я его отпугну, – Карим несколько раз выстрелил из пистолета, вспышки на мгновение разрезали темноту, высветив испуганные лица. Запах горелого пороха наполнил помещение. Крыльцо заскрипело, освобождаясь от тяжести зверя. Недовольное рычание отдалилось.

Володя прильнул к окну и всматривался в темноту, слегка рассеиваемую светом слабой лампочки над входом. Против ожидания карабина в его руках не было.