Время «мечей»

А вот, прямо напротив окна, еще один, такой же… Плохо дело! У местных таких нет! Похоже, это московские спецы! Те, которые забрали Гаруна, те, которые уничтожают амиров одного за другим и которые несколько раз пытались убить его самого… И как-то у них все это хорошо получается!

Подозрение черной змеей заползло в душу амира. Похоже, это результат предательства!

– Руслан Джебраилов! Предлагаю сдаться! Гарантирую жизнь! В противном случае дом будет уничтожен! Выходить с оружием в вытянутых над головой руках!

На кухню выбежали Абрикос с Джином. Оба полуголые, но с автоматами в руках.

– Что будем делать, Руслан? – деловито поинтересовался Абрикос. Он зачем-то напялил кепку, которая в сочетании с голым торсом выглядела весьма комично. Но сейчас даже весельчак Джин не смеялся.

– Уходим назад через гору? Или как? – он обвел взглядом старших.

Оловянный мрачно молчал. Парни явно не понимали всю серьезность происходящего.

Следом выскочил Депутат, на ходу запахивая халат. Он был растерян: слишком необычным, жестким и контрастным оказался в этот раз переход от расслабления к повседневности.

– Руслан?! Как же так?! – начал он, но тут же понял неуместность вопроса и замолчал на полуслове.

– Руслан Джебраилов! Предлагаю сдаться! – гремел за окном страшный металлический голос. – Гарантирую жизнь! В противном случае дом будет уничтожен! Выходить с оружием в вытянутых над головой руках!

Тот, кому он адресовался, медленно оторвался от окна, за которым расстилался необыкновенный и притягательный пейзаж, и молча направился в спальню. Вернулся уже с автоматом в руках. Прямо на майку наброшен жилет разгрузки со «стечкиным», запасными магазинами и самодельными гранатами – «хаттабками».

– Вот мы и узнали, какой дом для нас станет последним! – спокойным тоном сказал Оловянный.

– Но почему именно мой дом? – глухо проговорил Депутат.

Абрикос молча смотрел то на Руслана, то на Магомедали. Джин подошел к окну и осторожно выглядывал из-за стены в оконный проем.

Оловянный улыбнулся. Он полностью владел собой.

– Потому что в своём доме умирать легче. Аллах оказал тебе великую честь за участие в джихаде, брат…

– Но у меня мать, жена, дочь…

– Отправь их отсюда! Пусть выходят! – Оловянный замолчал, как бы думая – продолжать или нет.

– И ты выйди с ними. Скажешь, что мы захватили твой дом и ты не мог ничего поделать. А там как-нибудь выпутаешься…

– Нет, – Магомедов покачал головой. – Бесполезно. Женщины пусть уходят! А я попробую позвонить дяде, в Законодательное собрание, в Правительство… У меня много влиятельных знакомых, может, что-то и получится…

Магомедали ушел на женскую половину, было слышно, что там разговаривают на повышенных тонах.