Время «мечей»

Пуля вошла Абрикосу под нижнюю челюсть и вышла из темени, сбив фуражку. Кровь забрызгала Депутата и Джина, подошедший охранник Хусейн, отпрыгнув, потерял равновесие и с грохотом упал. Почти с таким же грохотом, как Абрикос, который опрокинулся во весь рост, заливая драгоценный паркет своей, ничего не стоящей кровью. Хусейн вскочил и округлившимися глазами уставился на амира. С таким же выражением ужаса и удивления рассматривали его Депутат и Джин.

– Это он навел кафиров! – хрипло сказал Оловянный.

– А это что? – Джин нагнулся и поднял металлический кружок размером с десятирублевую монету, валяющийся рядом с кепкой Абрикоса.

– На шпионский передатчик похоже, – с трудом выговорил Депутат. – Я такой видел…

Он был в шоке. Трупы и кровь всегда оставались где-то снаружи, за пределами домашней жизни, а вот сейчас они пришли в его такое безопасное и уютное гнездо… И оно уже больше никогда не будет ни безопасным, ни уютным, как никогда не смоется кровь с паркета, художественно выложенного из дерева трех пород…

Оловянный тоже впал в ступор. Он молча смотрел на блестящий кружок, и глаза его наливались кровью.

Потом вдруг резкими нервными движениями стал лихорадочно обыскивать свои штаны и вдруг извлек из заднего кармана еще один, точно такой же полированный диск, похожий на монету в десять рублей. Несколько секунд он рассматривал его с видом нокаутированного боксера, у которого начисто отшибло память. И действительно, получалось, он ни за что ни про что застрелил своего близкого друга – все равно, что отрезал себе правую руку… А подстроили все это коварные кафиры…

– Ах, суки! – с рычанием раненого зверя он развернулся к окну, вскинул руку и дал несколько очередей в сторону ненавистных кафиров, не целясь – просто, чтобы выплеснуть охватившую его ярость.

Брызнули стекла, в металлопластиковой раме образовалась дыра с торчащими по периметру острыми осколками. Но он уже взял себя в руки, бросил «стечкин» на стол и взялся за автомат.

– Мага, иди к заднему окну! Джин, становись рядом! Хусейн, подними заложников, будут живым щитом!

Котин увидел, как одна фигура вдруг опрокинулась, потом вторая, а третья вскинула руку в сторону окна. Защелкали короткие очереди.

Что там происходит? Они что, друг друга убивают?! Да нет, один из упавших поднялся…

– Огонь по возможности! – услышал он в ушном приемнике давно ожидаемую команду.

Одна фигура начала спускаться куда-то вниз, грозя выйти из сектора обстрела. Он быстро поймал верхнюю треть на «галочку» прицела и плавно нажал спуск… Хусейн ничего не понял и даже не услышал треск проламываемых кирпичей: крупнокалиберная пуля разворотила ему грудную клетку, перебила позвоночник и вырвала сердце.