Время «мечей»

Удары разносятся далеко, но бояться нечего: на этой высоте вряд ли можно встретить пограничников. Да и граница здесь довольно условна… На карте все ясно – это четкая линия, но как проведешь такую по ущельям, заснеженным хребтам и скальным склонам?

Подъем в седловину между двумя вершинами заканчивался. Все шло по плану с допустимыми отклонениями… GPS-навигатор показывал, что до «точки № 1» осталось совсем немного. Он быстро шел к цели – один среди снега, льда и черного гранита. И только неприятное ощущение, что на него смотрят, не оставляло Ханджара.

Но он относил это на счет кислородного голодания, которое обостряет фобии. Ведь вокруг никого не было и быть не могло!

Однако Ханджар ошибался. За ним действительно наблюдали три пары глаз одновременно. Виктор Котин и Сергей Ратников следили за ним с тех самых вершин, между которыми он сейчас находился. И хотя до них было около четырехсот метров, они могли различить даже щетину на замерзшем лице Ханджара. Потому что смотрели сквозь оптические прицелы высокоточных снайперских винтовок Rangemaster .338.

Третья пара глаз была гораздо ближе.

Желтоватые белки с черными вертикальными зрачками принадлежали ирбису – снежному барсу. Стокилограммовая пятнистая кошка шла параллельным маршрутом, бесшумно перепрыгивая с камня на камень, иногда затаиваясь в мелких ложбинках и сливаясь со снегом. Сильные мышцы перекатывались под гладкой шкурой, длинный хвост нервно дергался из стороны в сторону, выдавая сдерживаемую агрессию, цепкий взгляд буравил спину предполагаемой жертвы. Не так давно ирбис уже выслеживал человека, но его убили прямо на глазах, а барс не ест мертвечину. Сейчас зверь вполне мог прыгнуть, но его настораживал исходящий от предполагаемой добычи сильный запах самца. Человек с таким запахом ещё слишком силён, чтобы на него нападать. К тому же следом шли еще несколько особей его вида, а значит, следовало еще немного выждать…

Группа Семина действительно шла по следам Ханджара, не сокращая дистанцию, чтобы не спугнуть его раньше времени. Но спугнуть эмиссара было уже невозможно – то ли от избытка адреналина после отрыва от пограничников, то ли под действием амфитамина, то ли от легкого кислородного голодания он чувствовал себя неуязвимым победителем, способным свернуть горы и континенты.

Он видел близкую цель и ни на что другое уже не обращал внимание. Но чувство неуязвимости, как правило, обманчиво – выброс адреналина и химический допинг не только стимулируют организм, но и истощают его. После кратковременного прилива энергии у любого живого существа начинается нервный спад, и он становится лёгкой добычей. Ирбис это знал.