Время «мечей»

Машины Абу-Хаджи они нагнали через несколько километров. «Ниссан Патрол» лежал на обочине, от него мало что осталось: кузов разорван, как консервная банка, колеса оторваны, обломки охвачены пламенем. С первого взгляда было ясно, что внутри никто не уцелел.

«Ниссан Кашкай» посекло осколками, перевернуло взрывной волной и отбросило в сторону, из него с трудом выбирались оглушенные охранники. У двоих из носа и ушей текла кровь.

На дороге осталась воронка диаметром метра полтора и глубиной сантиметров пятнадцать.

– Переборщил ты, Джин, – довольным тоном сказал Оловянный. – И половины хватило бы!

А потом деловито приказал водителю:

– Тормози, Мага! Надо ребятам помочь!

Все трое выскочили из машины и, оставив дверцы открытыми, подбежали к «Ниссан Кашкаю». Сзади притормозила «девятка», к ним присоединился Абрикос со своими людьми. Все вместе они оттащили пострадавших подальше от перевернутой машины. С шофером пришлось повозиться – его зажало между рулем и сиденьем. Когда его все же вытащили, оказалось, что у него сломана шея и он не дышит. Еще двое были ранены осколками. Все четверо находились в шоковом состоянии.

– Бери мою машину и вези их в больницу, – приказал Оловянный Абрикосу. – А я с Магой и парой ребят на твоей в Балахани поеду. Освободишься, подтягивайся к Омару!

Трем раненым помогли забраться в джип, одного пришлось нести.

– По сообщению МВД, обстановка в республике сегодня спокойная, – доносился из «Лендкрузера» бодрый голос диктора. – Жители сел Узергиль и Кухты, из которых были родом так называемые амиры, застреленные на этой неделе, заняты обычными в таких случаях траурными мероприятиями: дома погибших открыты для желающих выразить соболезнование, а на кладбищах читаются молитвы над свежими могилами…

Бензобак «Ниссан Кашкая» взорвался, пламя выплеснулось наружу. Теперь горели обе машины. Джин утолил первый голод и, отойдя в сторону, с облегчением мочился. День прошел удачно, он сработал хорошо, и вполне может заменить Сапера!

Перегруженный «Лендкрузер», тяжело покачиваясь на неровностях дороги, вез выживших охранников Абу-Хаджи в больницу. Это был благородный жест амира Оловянного.

Районная больница располагалась в старом одноэтажном саманном здании – длинном, с облупленными стенами и тусклыми окнами. Пациентов было немного: тяжелых больных везут в город, а легкие лечатся дома. Поэтому дежурный врач здесь не перегружен работой и может себе позволить спокойно выпить чаю. Но это занятие внезапно было прервано.

– Абдулатип Магомедзагидович! – медсестра встревоженно заглянула в кабинет, где седой пятидесятилетний мужчина с пышными усами и полными розовыми щеками смотрел по стоящему на холодильнике небольшому телевизору «Кавказскую пленницу».