Все радости - завтра

— Я хочу, чтобы это нравилось вам, — произнес он тоном, который Скай показался стыдливым. — Чтобы вам нравилось, когда я люблю вас.

— О, Фаброн, — сказала Скай, довольная и тронутая тем, что начинает завоевывать его, — когда вы нежны и ласковы со мной, я тоже чувствую наслаждение. Разве мы не должны наслаждаться друг другом?

— Но пастор Лишо говорит… Ее рука легла на его уста:

— Что может священник, служитель любой веры, знать о страсти мужчины и женщины, Фаброн? Я верю, что Бог дал человеку жену не только для поддержки и рождения детей, но и для наслаждения.

Люби меня, и я полюблю тебя. Что в этом дурного?

Поцеловав ее ладонь, он снял ее руку с губ и сказал:

— У вас получается это так просто, Скай.

— Это действительно просто, Фаброн. Любите меня, и я полюблю вас.

И тогда он в самом деле подарил ей свою любовь. Он любил ее так нежно и внимательно, как никогда раньше. Впервые он старался удовлетворить ее и впервые почувствовал, что ее наслаждение возбуждает его. И когда она достигла его вершины, он вдруг понял, что раньше она всего лишь имитировала наслаждение, чтобы удовлетворить его.

И только тут он понял, что любит эту прекрасную женщину, которая, несмотря на его зверства в первую ночь, стремилась сделать их брак настоящим союзом.

— Вы — моя, Скай, — прошептал он в ее ухо, и она плотнее прижала его, зная, что теперь у их брака есть шанс.

Однако вскоре их идиллия кончилась. На следующее утро они, как обычно, сидели за столиком, который Дейзи каждый день сооружала в окне спальни, наслаждаясь свежими персиками и только что извлеченным из очага хлебом, соленым сыром бри и разбавленным вином. Высокое узкое окно было распахнуто, и на каменной балюстраде бледно-красные розы овивали розовый камень.

Небо было без облачка, а внизу плескалось зелено-голубое море, залитое солнцем. Маленькая черно-желтая птичка прилетела к их окну и, устроившись в розах, пропела песенку, прежде чем порхнуть к окну и принять из руки Скай хлебные крошки.

— Как это вам удается? — спросил он, как всегда заинтригованный тем, что ей удается зачаровывать птиц.

— Птицы знают, что меня можно не опасаться, — тихо ответила она. — Животные чувствуют, когда их любят.

— А скорее всего это ведьмовство! — проревел кто-то изнутри комнаты.

Испуганная птица вспорхнула и исчезла.

— Миледи, монсеньор, я пыталась не пустить его, но он оттолкнул меня, — презрительно сказала Дейзи. Она произнесла это по-французски, но затем перешла на английский:

— Берегитесь, госпожа! Старый черт целыми днями кипятится из-за того, что герцог забросил его.

— Вы злоупотребляете моей дружбой, пастор, нарушая вот так наш с герцогиней покой, — сурово сказал Фаброн де Бомон.

Пастор Лишо подошел к столу.