Все радости - завтра

Я думаю, что мой дедушка протянул столько на этом свете лишь потому, что о ней нужно было заботиться, а кто еще мог сделать это, если у нее не было мужа! Без сильного мужчины в ее жизни она пала бы жертвой других мужчин вроде моего отца. Когда она умерла, мне было семнадцать, и вскоре умер дед — я уже был взрослый и мог позаботиться о себе, так что его долг был исполнен.

— Были ли вы при дворе? — спросила она.

— На это у меня не было денег. Моя мать, дед и один из его старых вассалов научили меня манерам, грамоте, верховой езде, фехтованию.

— А девушки? Хоть вы были бедны, вы же встречались с дочерьми местной знати?

— Ребенком я играл с крестьянскими детьми.

А когда подрос, меня не приглашали в замки соседей. Сначала на мне висело клеймо незаконнорожденного, а затем — нищего. На происхождение можно еще было смотреть сквозь пальцы, но на бедность — нет! Многие бастарды свершили немало великого, но у них всегда было или богатство, или надежда на него.

Она понимающе кивнула.

— И ваш дед говорил вам, что девушки — это легкомысленные и нежные создания, которых нужно холить и лелеять, чтобы они услаждали мужчин, и более они ни для чего не созданы.

И пример вашей матери лишь подтверждал это. Я уверена, что у нее была преданная служанка, защищавшая ее от всего того, к чему не мог приложить руку дед.

— Да, Берта была с ней до конца, — подтвердил он.

— Никола, вы просто ничего не знаете о женщинах, — сказала Скай.

— Но я знаю, как их любить, — ответил он. — Разве этого недостаточно? Да, наверное, я не знаком с женщинами своего сословия, но ведь среди крестьянок есть все те же типы женщин, и я имел дело со всеми. Неужели аристократки совершенно другие, doucette?

— Дворянок так воспитывают, чтобы они чувствовали себя свободнее, чем крестьянки, mon brave.

Да, не все они пользуются преимуществами своего рождения, как я, но многие все же пользуются. Если вам нужна такая послушная жена, которая никогда не оспорит вас, то вы должны жениться не на мне, а на юной и невинной девушке. Я уже слишком устоялась, чтобы меняться.

— А я — нет, doucette, ведь мне терять больше от этого; чем вам. — Он протянул руку и погрузил ее в волосы Скай. — Я люблю вас, дорогая, — сказал он, снова притягивая ее к себе.

— О Никола! — прошептала она, совершенно обезоруженная. Прислушался ли он к ней или был полностью ослеплен своим желанием?

— Помогите мне узнать вас, Скай, — попросил он. — Я не буду счастлив без вас и поэтому не могу утратить вас. — Притянув ее, он поцеловал ее в губы.

— Но я сохраню свое личное состояние и хочу, чтобы мои дети, по крайней мере те из них, кто захочет, приехали сюда. Особенно ирландские. Мне тяжело, что они растут, не видя меня. А с замком и землями сумеют справиться мой дядя и братья.