Все радости - завтра

Ее рука инстинктивно дернулась, чтобы сбросить его руку, но он циничным тоном предостерег ее:

— Нет, Муна, это мое право — теперь ты принадлежишь мне. Я буду осторожен, моя прелесть, но ведь ты не девственница, чтобы бояться меня. — Он развязал шелковую ленту на ее голове, и ее длинные черные волосы упали на плечи.

— Ты чужой, — прошептала она. К собственному удивлению, Скай осознала, что и в самом деле боится этого мужчину, но самое ужасное — не понимала почему.

— Это не важно, — ответил он. — Ты моя, ты прекрасна, и я тебя хочу. — Его большой палец непрерывно поглаживал ее твердеющий сосок, и Скай пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать.

 — У тебя прекрасная грудь, — продолжал он, — посмотри, Муна, как идеально легла она в мою руку, лишь немного переполняя ее. Да, пожалуй, у тебя самая прекрасная грудь из виденных мной. — Он улыбнулся ей. — Банщицы сказали, что ты не девственница и вроде бы у тебя есть дети. Ты была замужем, моя прелесть?

— Да, господин, я вдова. У меня два маленьких сына, которые теперь осиротели и отданы на милость родственникам моего умершего мужа. — Она печально склонила голову.

— Ты вскармливала своих детей?

— Немного, господин. Их отдавали кормилице, так как в моей среде женщины должны были посещать двор вместе с мужьями. Я не могла одновременно кормить детей и появляться при дворе.

Так она столь знатного рода! Это произвело впечатление на Кедара и понравилось ему. Он решил, что она непременно будет иметь детей от него. Но уже сейчас его страсть к ней была так велика, что он решил: она не будет тратить время на их вскармливание. Ведь она может вскармливать его. Его мать кормила его молоком до шести лет, и вкус женского молока, которое так нравилось ему, не забылся и по сей час.

Мысль о том, что он может одновременно находиться внутри Муны и пить ее молоко так возбудила его, что он бессознательно крепко сжал ее грудь в руке. Скай вскрикнула от боли, и внезапно пришедший в себя Кедар принялся нежно гладить ее, приговаривая:

— Прости меня, Муна, моя прекрасная, я просто потерял рассудок от вида твоих прелестей. — Он начал сосать ее грудь, время от времени цокая языком и осведомляясь, не оставит ли он синяки на ее нежной коже.

«О Боже! — подумала Скай. — Для него я всего лишь вещь! Он чувствует лишь потребность во владении мной, только желание насытить свою страсть!»

Рука Кедара вернулась к исследованию ее тела, он начал поглаживать ее трепещущий живот. Его прикосновение обжигало Скай, как огнем, но его страстная ласка возбуждала в ней только страх. «Знал ли Осман, что за человек его племянник?»— подумала она. Он не удовлетворится ее телом, он пожелает пойти дальше, он захочет ее. Ее душу и ее разум вместе с ее телом.