Все радости - завтра

Скай легла, потихоньку поедая кусочки лукума и абрикосы. Как мило было со стороны Дагана возиться со всем этим для нее: она бы никогда не подумала, что здесь, на этом старом караванном тракте, можно было изготовить такую роскошь. Может быть, не такое уж он и животное. К возвращению Зады она почувствовала себя значительно лучше и была почти в духе.

— Я приготовила ванну, госпожа, — доложила Зада, — а потом господин приказал Дагану сделать тебе массаж.

— Если я еще расслаблюсь, — сказала Скай, — то, пожалуй, засну.

— Это просто лукум, госпожа.

— А что в нем было? — Внезапно Скай подумала, что это еще одна гнусная проделка Кедара.

— Там был гашиш, госпожа. Он не повредит тебе — наш народ пользуется им давно, и он только улучшит твое настроение.

— Съешь один кусок! — приказала Скай.

— Можно? — Коричневые глаза Зады зажглись от восторга, и она быстро, пока Скай не передумала, засунула в рот зеленый кусок. — Спасибо, госпожа!

Скай поднялась. Ее пошатывало, но, хотя сознание затуманилось, она решила: «Раз Зада ест их, они не отравлены».

— Больше пока не ешь, госпожа, — предупредила ее Зада.

 — Оставь остальное до начала пляски. Они придадут тебе вдохновения.

Зада помогла Скай влезть в маленькую деревянную ванну, и Скай заметила, что сегодня вода источает аромат роз и мускуса. Она сидела спокойно, пока девушка заколола ее длинные волосы и омывала ее. Зада была проворна и вскоре уже вытирала госпожу. Укладывая ее на тот же матрац, она говорила госпоже:

— Ляг на живот, чтобы Даган помассировал тебя.

«Я вовсе не желаю, чтобы Даган массировал меня», — пронеслось в затуманенном сознании Скай, но она не смогла произнести это вслух.

Когда же ее коснулись черные пальцы евнуха, ей было уже все равно.

Даган умело мял ее плоть своими длинными пальцами. Они скользили по ее коже вверх и вниз, от пяток до плеч и назад. Затем Даган вместе с Задой перекатил Скай на спину и начал массировать ее живот и груди, ноги и плечи. Скай, одурманенная наркотиком, пыталась протестовать, но для негра, очевидно, прикосновение к ней было всего лишь работой, возможно, даже нудной работой — и только.

Закончив, он дал ей несколько минут отдохнуть, и она наслаждалась этим отдыхом. Никогда еще она не чувствовала себя такой легкой, такой возбужденной.

Наконец ее сознание прояснилось и она услышала голос Зады:

— Пора одеваться, госпожа.

Зада помогла ей встать и защелкнула на ее бедрах тонкую золотую цепочку. К этой цепочке она прикрепила прозрачные покрывала: большое покрывало сзади прикрывало ягодицы, а другое, такое же, спереди, ниспадало до щиколоток. Затем Зада подвела ей глаза голубой краской и накрасила карминной краской соски грудей. Все тело покалывало и благоухало розами и мускусом.