Все радости - завтра

К его удовольствию, она с легким стоном кончила в тот же момент.

— Что ты за развратная сука, мое сокровище! — промурлыкал он. — Тебе понравилось демонстрировать свои прелести моим друзьям сегодня ночью?

— Сейчас для меня не существует никого, кроме тебя, господин Кедар, — простонала она, — никого!

— Ах, — прорычал он, — если бы я заподозрил тебя во лжи, моя прекрасная Муна, я убил бы тебя тут же, но я знаю, ты не лжешь! — Его огромное тело неутомимо двигалось, пока она снова не простонала и не запросила пощады, даровать которую ей он пока не собирался. Некоторое время он манипулировал ею, заставляя принять то одну, то другую позу, чтобы войти в нее под разными углами, то даря ей наслаждение, то причиняя боль.

Именно боль способствовала тому, что паутина наркотика постепенно начала спадать с нее, и Скай с ужасом и отвращением поняла, что возбуждает Кедара самым чудовищным и непристойным образом. Страшась наказания, она не осмелилась остановиться в этот момент, ей вовсе не хотелось еще раз испытать прелести бастинадо. Пришлось продолжать этот разврат до тех пор, пока со стоном он не испустил в нее семя. Он тут же откатился от нее и захрапел.

Скай облегченно вздохнула. Она была в ярости оттого, что не поняла вовремя, что ее опоили. Она чувствовала, как дерет рот, но ритм сердца по крайней мере уже не был столь бешеным, как всего несколько секунд назад. Она поднялась и пробралась на другой край алькова, чтобы освежить себя несколькими глотками только что приготовленного фруктового сока. Жадно поглощая его, она поклялась, что больше не позволит пичкать себя гашишем. Ей следует убедить Кедара в том, что использование наркотика — это оскорбление для него, что она не нуждается в подобных средствах для возбуждения своего пыла и страсти.

Скай со смешком осушила еще один сосуд. Почувствовав себя освеженной, она вернулась на матрац и быстро заснула.

Утром, когда они ели липкие сладкие фиги и пили кофе, она лукаво сказала Кедару:

— Я рада, что ты не сердишься на Дагана и Заду, господин, они ведь сделали это только потому, что хотели всего лишь доставить тебе удовольствие.

— Сделали что, мое сокровище? — сразу насторожился Кедар.

— Дали мне гашиш, чтобы возбудить мою чувственность.

 — Она звонко рассмеялась. — Как будто я нуждаюсь в других стимуляторах, кроме твоего взгляда или прикосновения, мой господин. Но они вовсе не хотели оскорбить твою мужественность, господин. Они хотели сделать как лучше. — Она грациозно облизала пальцы. — Я пойду оденусь, господин, чтобы не заставлять ждать твой караван. И еще раз сладко улыбнувшись ему, она стала собирать свою одежду.

— Даган! — рявкнул Кедар, и Скай спрятала усмешку — ее шип нашел чувствительное место.

— Господин? — Из угла шатра выбежал Даган.